Я поднял голову и взглянул в ту сторону, где, по моим расчетам, находился мой новый дом.

Междулесье.

И так - есть подозрение, что у моих ног может покоиться кто-нибудь из местных. Или... Или убийца - кто-то из этой деревни. И то и то - очень даже возможно. И, зная все это, как мне теперь поступить?

Мысли в моей голове заметались, словно рой перепуганных пчел. Что делать? Что делать? И нужно ли что-то делать вообще? Нужно, наверняка нужно. Я натолкнулся на преступление, преступник или жертва которого житель Междулесья. Но если ли мне дело до этого? С одной стороны вроде нет - я почти никого не знаю из жителей этой деревни, а потому и убийство не сильно меня волнует. С другой же стороны... С другой стороны, если кто-то из жителей Междулесья совершил убийство, значит в этой дерене я живу рядом с убийцей. А быть рядом с таким соседом мне не очень хочется - ведь, кто знает, может он когда-то придет ко мне за зельем, и, кто знает, чем кончатся наши торги. Страшно? Очень страшно. Да и потом - я, как-никак, зельевар, и должен заботиться о здоровье жителей этой деревни. Даже в таком деле, как это.

Все, решено - значит, мне нужно действовать. Только что именно я должен предпринять?

Я глубоко призадумался над такой задачей. Но сколько я не думал, сколько ни гадал, идея у меня была только одна - мне нужно вернуться в деревню и сообщить все старосте. А он-то пусть и решает, что ему с этим делать - брать это во внимание или нет, расследовать или не расследовать, а если расследовать, то - как.

Решив, что так поступить будет лучше всего, я засобирался обратно - подальше от страшного места.

*

Вернувшись в деревню, я быстро занес все собранные трофеи домой, а затем побежал на главную площадь - туда, где стоял дом старосты.

Дверь мне открыл молодой темноволосый мужчина лет двадцати пяти в черном пиджаке и таких же черных брюках.

– Хорошего дня, - вежливо поздоровался незнаккомец со мной.

– Хорошего дня, - ответил я ему тем же.

– Ты, как я понимаю, Аларик, наш новый зельевар?
– спросил он у меня. Спросил спокойно, без страха или пренебрежение, что было для этой деревни почитай что редкостью.

– Да, - ответил я.
– А ты кто такой будешь?

– Меня зовут Иен. Я - сын старейшины Маркуса.

Верю, охотно верю. Голоса у них очень даже похожи - тон ровный и очень спокойный. И взгляд такой, ну, уверенный.

– С чем ты к нам пришел?
– полюбопытствовал он.

Я долго мялся, не зная, стоит ли терять время, объясняя все сначала ему, а потом его отцу, и решил, что не стоит.

– Слушай, Иен.

– Да?

– Лучше проводи меня к своему отцу. У меня есть важное дело, не терпящее промедления, - попросил я его.

На моё приятное удивление сын старосты не стал ко мне придираться и не стал заваливать разными вопросами, самому решая, стоит ли меня пропускать. Раз сказали, что к старосте, значит, надо к старосте.

– Хорошо, - согласился мужчина и, сделав шаг в сторону, пропустил меня вовнутрь.

– Спасибо, - искренне поблагодарил его я. На самом деле искренне.

Седоволосый староста сидел в углу кухни за большим столом, и что-то писал на листе бумаги. Рядом с ним стоял большой чайник, чашки и тарелки. Я принюхался - судя по запаху, старик баловался самым обычным чаем. На одной из тарелок лежали какие-то булочки, а на второй - варенье.

Чаевничает? Похоже.

Увидев, кто его посетил, староста удивился, но отложил перо и устремил свой взгляд на меня.

– Приветствую, Аларик. Не ожидал, не ожидал. Что тебя ко мне привело?
– он сразу же перешел к делу.

Немного обидно, да. Но я его понимаю. Некогда тебе, некогда. Такая у тебя должность, что и почаевничать некогда. Но я же не просто так, а с очень важной целью.

– Видите ли, господин староста, тут такое дело, - неуверенно начал я,

– Ничего - говори как есть. А я тебя послушаю, - приободрил он меня.

Я глубоко вздохнул, потом вздохнул еще раз, а затем принялся объяснять что, чего и как: что я видел, что подумал, и к каким выводам пришел после своих размышлений.

Говорил я долго, стараясь, чтобы мои слова звучали связно и убедительно. И во время разговора я то и дело глядел на старосту: слушает - не слушает, одобряет - не одобряет. Вначале я сомневался, что староста воспримет мои слова серьезно - с чего бы ему мне верить. Я тут человек пришлый. Мало ли что расскажу?