– Да, перебороть. Прочитав объяснения, я понял, что нужно делать - во время колдовства нужно думать не о своем страхе, а о чем-то другом.

– Другом?

– Да. О чем-то более важном.

– Важном для кого?

– Важном для себя, - пояснил я ему.

– Странный способ, - снова подумав, не слишком уверенно отозвался он.

– Странный, согласен, - кивнул головою я.
– Но легко выполнимый.

– Даже не знаю. Разве может помочь подобное?
– хмыкнул скептически он.

– Вот мы и проверим. Это же сделать раз плюнуть, - с улыбкой ответил я.

*

На следующий день, не дождавшись Акима, я снова пошел охотиться. Но на этот раз отправился не один, а пригласил Ленье. Ну а что? Пускай подышит не затхлыми винными парами, а хладным свежим воздухом, посмотрит не на привычные беленые стены, а на молодую траву. Послушает, как спешит ручей, посмотрит, как по небу бегут облака. А я приготовлю ему небольшой сюрприз. Именно приготовлю.

Первую часть пути, пока мы добирались до леса, Ленье со мной не разговаривал. Понять причину его молчания не составляло труда - ему было стыдно за вчерашнее откровение. Ну, а-то как же - признался в такой беде! И кому? Холопу!

Но это молчание меня не тяготило. Пусть молчит, если хочет - мне было чем заняться. Как только мы пришли на облюбованную мною поляну, я приступил к охоте: углубившись в чащу, принялся выслеживать зверя, и через какое-то время вернулся обратно с небольшой тушкой куницы. Больше сегодня я охотиться не желал - я задумал угостить благородного свежеприготовленным мясом. А-то что он все на холодной буженине и на черном хлебе сидит? Так недолго и живот испортить - желудки у таких, как он явно не луженые.

Понимая, что абы как приготовленное блюдо юноша кушать не станет, я хотел приготовить его не хуже, чем в знакомой харчевне. Поэтому я взял с собой все имеющиеся у меня инструменты, самые лучшие приправы и, призвав на помощь все терпение и ловкость, принялся готовить.

Как я и предполагал, новая обстановка хорошо повлияла на благородного: вначале Ленье просто стоял рядом, как истукан. Но затем, со временем, начал потихоньку оттаивать - то птицей какой-то заслушается, то за странным облаком проследит своим взглядом. Когда я разжег костер и принялся колдовать над тушей, он даже решил со мной заговорить.

– Слушай, Гидеон. На счет того разговора...
– заговорил он с тенью уже привычной холодности.

– Да?
– вежливо переспросил я, присаживаясь с остывающей тушей у разгорающегося костра.

– Ты уверен, что на меня повлиял именно запах?
– спросил он несколько напряженным и недоверчивым голосом.

Опять сомневается. Оно и понятно - с чего он должен верить умозаключениям бывшего слуги.

– Да, - уверенно сказал я, не отрывая взгляд от своего ножа, которым аккуратно срезал звериную шкуру с груди и живота.
– Уверен.

– Самый обычный запах?

– Не самый обычный, а один из сильных.

– Но если все это так, то почему в школе магии меня никто об этом не предупредил? Например, мои учителя?

Очень хороший вопрос. Но я не знал на него ответа.

– Не знаю, - честно признался я, поворачивая тушку на бок, чтобы кровь лилась не на камни, а в сырую землю.
– Возможно... Возможно, ты сам должен был об этом догадаться, - сделал предположение я.

– Сам?

– Ну да...

– Как?

– Ну, не знаю. А может никто не думал, что ты станешь колдовать во врага в упор. Твоя магия ведь рассчитана для боя издалека?

– В большинстве случаев - да, - согласился он с неохотой.

– Ну вот. А ты саданул с близи. Вот и получилось... что получилось, - безо всякого намека улыбнулся я - пусть не думает, что я насмехаюсь над его талантами.

– Хм...
– Юноша крепко задумался. За время его молчания я успел полностью освежевать четырехлапую тушку и вынуть из нее ее внутренности.

– Скажи, Гидеон - зачем ты мне помогаешь?
– вдруг резко спросил он меня.