— ААААА!.. — завопил мгновенно оскопленный детина и, зажив руками фонтанирующий кровью обрубок в паху, таки рухнул на девицу.

Ксю (а вернее Аленка), которая к моему немалому изумлению и оказалась жертвой несостоявшегося насилия, истошно заверещав, вырвалась из ослабевших рук подручных незадачливого насильника и, вывернувшись из-под тела воющего Тверда, голой бросилась по песку арены в сторону, белеющей неподалеку в лунном свете, лестницы дома.

— Барин, ты чего?..

— Мы не причем, это все Тверд!.. — практически одновременно заголосили двое парней-подельников. Вскочившие на ноги одновременно с бегством Аленки, они дружно отпрянули на пару метров с места кровопролития и замерли, выставив перед собой раскрытые ладони.

В одном из парней я признал своего недавнего спарринг-партера Горыню. И это узнавание, по понятным причинам, вынудило снова призвать в руку развеявшийся после исполненного удара топор.

— ААААА!.. — выл внизу на песке истекающий кровью Тверд.

— Барин, ты чего, успокойся, — стал увещевать меня Горыня, бочком смещаясь по широкой дуге влево.

— Барин, не шали, опусти топор, а, — вторил напарнику незнакомый парнишка, так же попятившийся боком, но уже вправо.

— А ну стоять, суки! — зарычал я, вновь принимая первую стойку Изумрудного барса.

Вспомнив наставления Психа, и глянул по очереди на заходящих по широкой дуге мне за спину молодчиков пристальным взглядом, и тут же зло выругался про себя. Оба парня имели аж четвертый уровень развития. Что означало наличие в загашнике у каждого минимум четырех системных техник. И глупо было предполагать, что, при таком изобилии вариантов, там не найдется средства против моего топора.

Корчащийся же на песке Тверд и вовсе имел монструозный пятый уровень (он и выглядел, кстати, годков на десять старше подельников — на вид ему было не меньше двадцати пяти лет), и то, что я смог так запросто завалить бывалого вояку, иначе, как чудом, объяснить было трудно.

— А ну-ка всем стоять! — донесся с крыльца зычный голос воеводы Демьяна, аккурат в тот момент, когда мы втроем приготовились к роковой сшибке.

И через считанные секунды арена оказалась буквально залита мерцающим светом десятков факелов, полыхающих в руках вооруженных ратников и отроков, взявших нас в широкое кольцо.

— Барин, уберите топор, от греха… Гавр, Степка тащите раненого к лекарю, — стал сыпать команды Демьян, по-хозяйски выступивший вперед из окружившей толпы.

Прекрасно осознавая, что даже против пары отроков (куда как более продвинутых в ратном деле) шансы мои на успешное отражение их дружного выпада были ничтожно малы, а против такой толпы их и вовсе попросту не было даже в теории, я без промедления вышел из стойки и развеял топор в руке.

Пока скулящего от боли Тверда взвалили на плечи и потащили к дому товарищи ратники, воевода подошел ко мне вплотную и, жестом подозвав Горыню с приятелем, потребовал объяснений:

— И за что вы его так, барин?

— За дело, — буркнул я, нервно озираясь на окружение с факелами, не торопящиеся убирать в ножны обнаженные мечи и кинжалы.

— Горыня? — обратился к отроку Демьян, не дождавшись от меня вразумительного ответа.

— Так это… девку свою Тверд прилюдно проучить хотел, — тут же залепетал знакомый парнишка.

— За то, что с барином курва спуталась, — подхватил его приятель.

— Разложили мы ее, значится, неподалеку от алтаря, как водится, по-свойски, — продолжил снова Горыня. — И тут, откуда не возьмись, вдруг барин с топором. Ни слова не говоря, хвать Тверду уд под самый корешок!

— А девка где? — уточнил Демьян.

— Так это… знамо ж дело, испугалась крови курва и сбежала.

— Так было дело? — обернувшись ко мне, потребовал ответа хмурый воевода.

— Эти скоты втроем Аленку изнасиловать собирались! — возмутился я. — И разговоры с ними разговаривать уже времени не было. Если б я немедленно не вмешался, через секунду этот урод бы…

— Значит, девку пожалел, заступник, — сказал, как плюнул, Демьян. — Что ж ты ее не жалел, когда в койке под себя укладывал?!

— Но…

— А Аленка, ведь, барин, до поругания твоего, в невестах Тверда цельный год, почитай, ходила. И ратник в праве был с товарищами девку беспутную по своему разумению за неверность наказать.

— Серьезно?! По-вашему, я должен был смотреть, как трое отморозков девушку мою насилуют?!

— Она не твоя девушка, барин! — следом за мной воевода тоже перешел на крик.

— А чья? Этих, что-ль, отморозков?! — я кивнул на пару замерших рядом с раззявленными ртами отроков.

— Да хоть бы и так! Эка невидаль, порченную девку у алтаря разложили! С нее теперь не убудет, а ратникам рода, считай, немалая подмога в развитии!

— Это че за беспредел!

— Беспре… что?

— Ну, типа, безобразие!

— За девку никчемную вступаться — вот это безобразие! Ратника справного на пустом месте калечить — безобразие!

— Я не калечил никого, а предотвратил насилие над девушкой! Отморозок получил по заслугам!