Ну вот. И сказала.

Принц не съязвил. Не возмутился.

Светлые глаза, точно прозрачный кварц, смотрели на нее, проникали в самую душу. Голос был серьезен.

– Я все сделаю, чтобы вытащить тебя отсюда.

Эми закусила губу. Даже его часто обнаженный торс уже не смущал ее так, как этот пробирающий взгляд.

– Ты и так много для меня сделал, - сглотнула она. Поджала пальцы на босых ступнях. Всегда так делала, когда нервничала.

Его взгляд упал на ее исцарапанные ноги, принц тяжело вздохнул.

– Вряд ли. Ведь это по моей вине мы оказались здесь. Если бы я не потащил тебя в ту сторону...

– Думаю, тогда портал бы появился перед нами в другом месте. В таких глухих местах у портала работает привязка к человеку. Мы изначально оказались в чьей-то ловушке.

– Возможно и так, - растерянно согласился принц.
– Но все равно... Заболтался я совсем.

Он внезапно вспомнил про тушку птицы и начал ее разделывать. Теперь тишина оказалась непривычной, гнетущей. Столько недосказанности повисло в воздухе. Принц принялся насаживать мясо на палочки, губы больше не улыбались. Наоборот, были сжаты в тонкую линию.

Груда хвороста, что он собрал по пути, уже была выложена горкой и ждала огня из пальцев Эми. Девушка с сожалением подумала, что откровенный разговор окончен, но принц удивил.

– Знаешь, Святоша, я бы в жизни не подумал, что мне придется проводить столько времени с девчонкой.

– Ты что, не планировал в будущем жениться?
– съехидничала она.

– Понимал, что однажды придется. Но пока не планировал.

– У вас... кхм... до сих пор приветствуются договорные браки?
– Откуда в груди эта нелепая ревность?!

От собственных мыслей на щеках заалел румянец.

– Да, - уныло произнес принц, и, отложив палочки в сторону, принялся споласкивать руки.
– Отец каждому подобрал партию из знатных родов, едва мы только родились.

– Так у тебя есть невеста?
– севшим голосом спросила девушка. Он посмотрел на нее странно.

– Есть.

Сердце рухнуло вниз. В груди отчаянно запекло, закорябало острыми когтями грудину. Из-за неприятного комка в горле она сглотнула с болью. Точно пачку игл проглотила.

– Ты ее любишь?

Вопрос слишком откровенный, вызывающий подозрения, но... она опять не смогла удержаться. И лучше бы о таком не спрашивать, но Эми уже неумолимо засасывало в водоворот чувств и глупых фантазий.

Неожиданно Фрэнсис расхохотался, глядя на нее почти с нежностью.

– Что?
– смутилась она.

– Я ее в глаза не видел.

– Ого...
– пробормотала девушка. Она радовалась, что спутанные волосы прикрывали хотя бы половину красного лица.
– Брак настолько договорной... Но как же... любовь?

Сказала и закусила губу. Ну вот, сейчас опять засмеет ее.

Улыбка принца была мягкой, хоть и в то же время насмешливой. Он промолчал, продолжая улыбаться и смотреть на нее, как на умалишенную.

– Что?
– вспыхнула Эми.
– Смейся сколько влезет, но я верю в любовь.

– Думаешь, она осчастливит тебя?

– Не знаю. Но без любви жить с человеком... брр... Так себе перспектива.

– Ты выйдешь замуж только по любви?
– поинтересовался принц.

Серые глаза, не отрываясь, смотрели на ее порозовевшее лицо. И зачем она только завела эту тему?

– Я... вряд ли выйду замуж, - еле слышно пробормотала под нос девушка.

– Почему?
– нахмурился принц.
– Ты же так рьяно говорила про любовь.

– Я из монастыря, Фрэнсис, - напомнила она ему.
– У меня нет приданного, у меня вообще ни единой монетки. Даже крестьянин не пожелает взять себе в жены нищенку, ну или если только он не ищет лишние руки для работы в своем хозяйстве. Все выпускницы монастыря без перспектив на собственную семью. Большой удачей считается попасть в личные служанки какой-нибудь знатной дамы, а иначе придется сводить концы концами.

– Звучит совсем не радужно, честно говоря, - растерялся он.

– Такова жизнь.

– А если бы было приданное и нашелся бы подходящий жених?
– спросил принц.
– Вышла бы? Или ты непременно должна любить этого человека?

– Смейся сколько влезет, - поджала губы Эми.

– Похоже, что я смеюсь? Просто... извини, для меня это звучит немного наивно. Все эти высокие чувства, о которых говорят.

– В королевских семьях все намного прозаичнее, да? Брак определяет статус, знатность рода.