— Внешне они хотя бы не похожи на моих родителей?

И снова афоэлец и верон переглянулись, поджав губы.

— Похоже, мироздание решило над нами всеми пошутить… — запустил руку в густую светлую шевелюру Далак. — Лет-то новой императрице сколько?

— Пять…

Далак разразился трехэтажным матом, припомнив всю родню совета магов и тех идиотов, которые лишают детей детства. При его экспрессивном монологе уши Эла опустили к плечам, а верон хлебнул вина прямо из бутылки. Одна из особенностей мирайя: они никогда не врали.

Вдоволь наругавшись, Далак поправил прическу, закинул в рот конфету и заговорил более спокойно:

— Насчет веронского наследника…

Он передал Таралену маленький обрывок старой бумаги.

— Последнее предсказание моей матери.

Верон медленно развернул бумагу и прочел: «Помоги ему повзрослеть».

— Разве это предсказание? — нахмурился Тарален, разглядывая аккуратную надпись.

— Мама никогда не бросалась словами, — сказал Далак, хрустнув фруктом. — Мальчик напуган, хочет стать человеком и жить в мире без войны и крови.

— Веронский наследник? — нервно засмеялся Эл, активно шевеля ушами. — Без войны и крови? Он вообще в курсе, сколько народа уже положил? Как-то поздновато включать пацифиста после того, что он натворил.

— Не критикуй его! — посуровел Далак. — Он с младенчества насмотрелся на кучу трупов своих предшественников и нагулялся у границы с миром мёртвых. И это не самое приятное времяпровождения для ребенка. Уж я-то знаю, каково это. Когда я был ребенком, то бился в истериках и не хотел засыпать без мамы. Скажите спасибо веронской способности адаптироваться и что он до сих пор крышей не поехал.

— Хотите сказать, что ему еще и чердак чинить надо? — снова опустились уши у Эла.

— Желательно. Хотя бы от панических атак избавить, а то с его даром такие штуки опасны.

— Починим, — пообещал Тарален. — Вы поможете нам с ним? Ему просто необходим ваш патронаж.

— Когда он сам захочет, — отвечал хранитель, хрустя конфетами, — тогда и помогу, пока же он такого желания не имеет в принципе. Я не хочу погружать его в наши дела раньше времени. Ему и так потребуется время, чтобы переварить всё, что произошло из-за него.

Появившиеся в доме Таралена стражи границы плюхнулись на колени, едва увидели Далака.

— Это из твоих новеньких? — недовольно спросил хранитель. — Я что? Рабовладелец, что мне кланяются?

— Встаньте, — приказал Эл подчиненным, забирая у них браслеты. — Перед хранителями не кланяются, а стоят ровно.

— И с честью, — добавил насмешливо Далак, подняв палец.

— Куда направитесь? — уточнил Эл, жестом велев подчиненным убраться.

— Своих выручать.

— И не загляните в совет магов?

Надевая переданные стражами границы браслеты, Далак скривился, словно съел что-то очень кислое.

— Что я там не видел? Пускай Джимиус с ними разбирается, а я в это змеиное логово не полезу, а то не удержусь и чистку рядов устрою. Я сто лет на родине не был. И надо же познакомиться с новой императрицей.

Сказал и испарился в неизвестном направлении.

— Ох, наведет он шороху, — посетовал Эл. — Кто бы мог подумать, что именно его оставят в живых. Хотя лучше он, чем кое-кто с протекшим чердаком…

Тарален был с ним солидарен. Далак являлся очень старым и опытным хранителем, хорошо себя контролировал и очень редко использовал свой смертоносный дар без необходимости. Он один из немногих кто путешествовал за пределами родного мира и не творил непоправимой беды под влиянием сильных эмоций. И молодая версия очень хорошо продемонстрировала, насколько может быть опасна без должного контроля и почему мирайя предпочли закрыть свой мир от чужаков.

— Оно и к лучшему, — сказал Тарален вслух, — за сто лет отсутствия хранителей миров демоны обнаглели. Я рад, что хранителей не всех перебили.

— Их обезглавили, лишили глав кланов.

— Незаменимых нет… наверное, не буду тянуть и начну собираться. Предупрежу в школе, что войду в адаптационную группу. Дети, конечно, расстроятся, но дальше отсиживаться нельзя. Без присмотра дальше его оставлять слишком опасно.

Эл кивнул, соглашаясь с бывшим напарником.

В комнате принца на полу была разложена огромная карта Размараля. Амрон буквально лежал на ней и рисовал с помощью дара континенты, острова, горы, леса, города сразу трёх планет, с учетом связывающих их порталов. Принц хоть и не жаловался на память, но нарисовать все детали и ничего не упустить ему ещё не хватало сноровки и терпения, да и его дар имел огромную разрушительную мощь. Приходилось не слабо напрягаться, чтобы заниматься такой тонкой кропотливой работой, как рисование.