— Учились вместе. Уральский филиал Камнерезного. Верх-Исетск. Кафедра Матрицирования. Высокий такой, почти налысо бритый. Батя у него лесопромышленник, так?

Алгоритм, по которому парень хотел построить наезд на меня, сломался в пух и прах. Он не нашёл ничего лучшего, кроме как крикнуть остальной команде.

— Прикинь! Он моего бари однокур! И чего ты тут, а не там?

— Двоечник.

Парень пододвинул стул со соседнего столика и уселся рядом. Двое других парней сели чуть поодаль.

— Как зовут хоть?

— Марк, — соврал я. — Марк Каюмов.

— А она? — махнул он на Ануку. — Твоя? Молодая уж больно.

Я взглянул на Ануку. Она не выглядела испуганной — то ли потому что знала, что смогу защитить, то ли потому, что могла в случае чего защитить себя сама. Я решил, что отделаться при помощи диалога будет проще.

— Она своя по себе. Сударь, я рад побеседовать с вами, но я в очень хреновом настроении. И не надейтесь, что я расскажу о том, кто она такая.

— Что, жалко, что ли? — нахмурился люмпен. — Я же по-дружески спросил, чего?

— Я могу рассказать. Но просто потом придут другие люди и убьют тебя и всех твоих друзей. Поверь мне.

Анука расплылась в широченной улыбке и кивнула. Пожалуй, это произвело ещё большее впечатление, чем мои слова. Парень неохотно привстал со стула, но диалог заканчивать не спешил.

— Что в ней такого? У меня ж чуйка есть. Ты сенсей, она не сенсей.

— Ты всё верно сказал.

— Тогда зачем она тебе? Ты украл её, да? Крепостную девку украл откуда-то? Я же сейчас баре позвоню и всё узнаю, он наверняка знает!

Он достал телефон. Наконец, меня начало это бесить.

— Парень. Ещё раз. Убери мобильный в карман. Сядь за свой стол. Я жду важных людей. Если ещё раз подойдёте и спросите про меня или про неё — если не убью, то покалечу.

Парень обложил нас матюгами, пробормотал какой-то речитатив на ломаном французском и заковылял обратно к своим. Полчаса мы сидели тихо, пока, наконец, Анука не попросила тихо.

— Туалет…

Я вздохнул — рано или поздно это должно было случиться. Кабинки находились у отдельной двери со стороны парковки, и главную проблему составляли сумки. Отправить туда Ануку — было что-то вроде задачи про капусту, козу и волка, которых нужно перевезти через реку, поэтому я не нашёл ничего лучшего, кроме как прихватить всё с собой.

— Возьми полегче. Я возьму те две.

Вышли из зала, я проводил до кабинки, а сам встал рядом, на стрёме. Было нетрудно догадаться, что именно у кабинок ко мне подъедут в третий раз. Это был первый парень, так и не показавший мне свой ствол, а также трое совсем молодых «мерзких подростков», как называла их Мариэтта Генриховна. В руке одного из них был нож.

— Давай деньги. Или порежу! — рявкнул он.

Тот первый, волосатый, придержал его.

— Погоди… Нет надо так. Ты, парь, нас обидел. Мы по-хорошему к тебе. Поговорить. А ты! Понимаешь, это наш район. Мы тут порядок соблюдаем. А ты порядок нарушаешь. Пришёл, стволом машешь. Зачем это всё? Тем более ствол у тебя наверняка же пневматический, так?

— Огнестрел, — хмуро сказал я.

— А ну-ка, покажи его? Я не разглядел тогда.

Пришлось поставить одну сумку между ног, достал с пояса пистолет. Пронёс его мимо руки, которая чуть не попыталась его вырвать, поднёс к уху и стрельнул в сантиметре от него в просвет двери, куда-то над парковкой.

— Ох, мать!

Команда тут же рассыпалась в стороны. Но спустя секунду двое особо резких вытащили ножи и полезли на меня. Лезвие одного из них скользнуло по ремню, распоров рубашку. Я не мог отходить в сторону, держа оборону перед дверью кабинки, словно стражник перед воротами крепости. Рукоять пистолета врезалась в переносицу, кулак левой — в челюсть нападавшему сбоку. Каблук моего ботинка надавил на ступню в лёгких сандалях, после чего послышался хруст и вопли. Из зала высыпало ещё трое парней, сперва они побежали в мою сторону, но увидели сцену драки и пистолет в моих руках, после чего рявкнули:

— Валим, парни!

Вслед за ними из кафе побежали другие люди. А спустя секунду заныла сирена. Тот самый подросток с ножом, которому я, судя по всему, сломал ступню, корчился на полу и пытался отползти в сторону выхода. В коридор выбежал охранник, до того времени вообще никак себя не проявлявший. Разбираться не стал — достал ствол и наставил на меня.

— Положи оружие! Положи оружие!

— Я дворянин. Это самооборона, — сказал я, приподняв руку со стволом вверх.

— А этот! Ты выстрелил в него! Полиция! Я вызываю! Стой на месте!

Разбирательств полиции нам нужно не было. Казалось, мужик сам испугался не менее моего. Он был из тех формальных охранников, которые редко сталкиваются с чем-то, кроме мелких стычек местной шпаны или забузивших алкашей. По глазам можно было прочитать, что выстрелившего в его кафе человека он ещё не видел.

— Я ни в кого не стрелял. Я их даже не ранил, мужик, это ушибы. Мы скоро уйдём.

— Нет! Я задержу тебя. Полиция должна разобраться.

Он шагнул ко мне, держа на мушке. Анука наконец-то вышла из кабинки. Увидев происходящее, её рука тут же потянулась к ожерелью на шее.