— Если есть шанс, что ты могла бы это сделать, тогда я настоятельно призываю рассмотреть все свои варианты. «Туссен» — это не тюрьма. Это уважаемое учебное заведение, и ты могла бы многому здесь научиться, если бы просто…

Я поворачиваюсь к директору Форд.

— Я вызову такси.

Она разводит руками, снова кивая на телефон.

— Не стесняйся попробовать. Но ты сама видела дорогу. Она непроходима. На земле нет ни одной таксомоторной компании, которая рискнула бы своими машинами, приехав сюда. Ни за какие деньги в мире, — качает головой директор. — Местность слишком опасная. И даже если бы это было не так, ты не сможешь воспользоваться одним из тех агрегаторов такси без приема сотового.

— Я могу воспользоваться Wi-Fi, чтобы заказать его, — выплевываю я. Но прежде чем она успевает сказать что-нибудь в ответ на это, я вспоминаю объявление, которое директор сделала ранее. Интернет академии отключен на следующую неделю.

Святое гребаное дерьмо, Вселенная прямо сейчас сговаривается против меня. Клянусь, я вот-вот взорвусь.

— Просто сделай глубокий вдох, Соррелл. Я знаю, что это не идеально, но…

Конец фразы директора Форд прерывается хлопком двери ее кабинета, когда я захлопываю ее за собой.

СОРРЕЛЛ

Раньше я боялась темноты. Когда была маленькой, я каждую ночь плакала, пока не засыпала, боясь монстров, которые прятались в тени, ожидая, чтобы выскользнуть из своих укрытий и причинить мне боль, когда я ослаблю бдительность.

Мне было семь лет, когда я узнала, что самые страшные монстры, те, что способны причинить тебе наибольшую боль, не утруждают себя тем, чтобы прятаться в темноте. Это люди, которые сначала обещали заботиться и обеспечивать тебя, а потом поднимали на тебя кулак. Они прикасались к тебе в тех местах, которые ты умоляла не трогать. Те, кто забивал твою голову ложью, заставляя верить, что они хорошие, только для того, чтобы причинить тебе боль так, как ты даже представить себе не мог.

Я не боялась темноты после того, как усвоила этот урок.

Теперь я сижу в темноте, наслаждаясь бархатистостью тишины, которая приходит вместе с ней. Моя комната — это могила. За дверью, отделяющей меня от остальной части «Туссена», все остальные спальни пусты; все девушки с моего этажа спустились в общую комнату, чтобы поиграть в бильярд, поговорить и посмотреть фильмы. Форд, во всей своей благожелательной красе, все-таки решила открыть для нас двери общей комнаты. Ноэлани постучала около восьми, умоляя меня спуститься и присоединиться к ним, если я буду чувствовать себя достаточно хорошо. Я не ответила.

Теперь моей голове лучше. Что-то в этом роде. Больно только когда прикасаюсь к ране, оставленной там, благодаря Себастьяну, о котором Ноэлани сообщила мне через дверь, что он заперт в своей комнате до рассмотрения сегодняшнего «инцидента» административным советом школы.

Лани, вероятно, думала, что я буду чувствовать себя более комфортно, если буду знать, что Себастьяна там не будет, но его присутствие мало что значит для меня. Мне насрать на него. Я была серьезна, когда сказала ему раньше, что разорвала бы ему глотку. Я сделаю гораздо хуже, если он снова попытается причинить мне боль. Я знаю, как иметь дело с такими придурками, как он.

Уже почти десять, когда в мою дверь снова стучат.

Я так долго этого ждала. Страшась этого. Зная, что это произойдет.

— Уходи, Тео.

— Открой дверь, малышка. Я хочу поговорить с тобой.

— Думаю, я очень ясно дала понять, что не хочу с тобой разговаривать

— Я не уйду, пока мы не поговорим.

— Тогда надеюсь, тебе понравится слоняться по коридорам.

— Я могу превзойти тебя по упрямству, — говорит мне Тео.

Ха. Я в этом очень сомневаюсь. Рейчел всегда утверждала, что я самый упрямый человек, которого она когда-либо встречала, и она знакома с Рут, так что это действительно о чем-то говорит.

— Просто отвали. Я сказала все, что хотела тебе сказать.

— О, правда? — Я могу представить себе дерзкий изгиб его рта. Мысленный образ, который я вызвала в воображении, как парень прислоняется к двери моей спальни, проводя рукой по своим растрепанным волосам, заставляет меня покраснеть.

Я выдыхаю сквозь нарастающий гнев и отпускаю его, натягивая одеяло на голову. Пуховое одеяло не сможет полностью блокировать звук его голоса, но оно, безусловно, приглушит его до такой степени, что я, возможно, не смогу разобрать слов.

— Разве ты не хочешь заставить меня взять на себя ответственность за то, что случилось с Рейчел? — говорит Тео.

Я сбрасываю одеяло, лежа очень, очень неподвижно на матрасе. Черт. Я слышала, как он это сказал. Парень манипулировал мной, обещая информацию об этом таинственном парне Генри, и у этой манипуляции отвратительный привкус, от которого я не смогу избавиться в течение нескольких дней.

— Как будто ты когда-нибудь это сделаешь, — рычу я.

— Я никогда не был из тех, кто уклоняется от ответственности, когда сделал что-то не так, — тихо говорит он.