— Готова для меня, малышка? — спрашивает он.

— Да. — Это слово — просто форма на моих губах. Я пытаюсь придать этому звучание, но ничего не выходит. Я коротко, отчаянно киваю ему на случай, если парень не расслышал, и…

Тео двигает бедрами вперед, погружаясь глубоко в меня. Я задыхаюсь, хватаясь за него, пытаясь удержаться от ощущения, как он толкается внутрь меня. Это движение не было нежным или сдержанным. Это было заявление. Утверждение. Он наполняет меня так глубоко, что мое тело борется за то, чтобы растянуться, чтобы вместить его в себя. Мне не больно. Я просто чувствую себя… завершенной.

Тео замирает, опираясь руками по обе стороны от моей головы. Наши глаза встречаются, и на секунду мы просто смотрим друг на друга, пытаясь смириться с ошеломляющим чувством правильности между нами, когда два наших тела сошлись вместе и теперь соединяются с нами. Я знаю, Тео тоже это чувствует. Это прямо здесь, написано на его удивленном лице. Его зрачки, расширенные ко всем чертям, похожи на две черные дыры.

— Черт возьми, — рычит он. — Ты обхватываешь мне как перчатка. И чувствуешься так чертовски потрясающе.

У меня нет слов. Не могу понять первое, что я хочу сказать в ответ. Первичная часть моего мозга взяла верх, сделав мои речевые центры излишними. Вместо того чтобы ответить ему, я обхватываю ногами его талию, прижимая его крепче, притягивая еще глубже. Тео приоткрывает рот. Его глаза расширяются. Удовлетворение проходит через меня при виде того, как парень теряет самообладание.

— Восс, — хрипло произносит Тео. — Не двигайся.

Было бы действительно очень приятно проигнорировать его мольбу и прижаться к нему, почувствовать, как его возбужденный член становится еще тверже внутри меня, когда я заставляю его излиться. Но я эгоистична. Я хочу большего. Если слишком быстро столкну его с края пропасти, то этот момент закончится. Поэтому вместо того чтобы двигать бедрами, как просит меня мое тело, я сжимаю его изнутри. Не уверена, что он это почувствует. Я никогда раньше не пыталась этого сделать. По тому, как округляются его глаза, по глубокому, сдавленному выдоху воздуха, покидающему его легкие, я бы сказала, что Тео это чувствует.

— Жестоко, — бормочет он. — Ты чертовски жестока.

— Ну и что с того? — шепчу я.

Он обнажает зубы, быстро сомкнув руку на моем горле. Пальцами впивается в мою кожу… но недостаточно сильно, чтобы оставить след. Я все еще могу дышать, почти. Тео, очевидно, точно знает, на какую часть своего веса нужно опереться, чтобы у меня немного закружилась голова.

— Жестокие девочки? Девочки, которые плохо себя ведут? Они будут наказаны, — обещает он.

Я снова сжимаю внутренние мышцы, пульсируя вокруг него, и парень шипит сквозь зубы.

Одариваю его широкой улыбкой.

— Как?

Тео пользуется моим открытым ртом и снова зацепляет пальцами мою щеку, точно так же, как делал прошлым вечером в актовом зале. Я чувствую свой вкус на нем, запах моего возбуждения, покрывающий его кожу. Стону, не в силах сдержать этот звук. Парень наклоняется, глаза полны огня, когда говорит:

— Их трахают в глотку, милая. Наклоняют, и растягивают их задницы.

— Я… этим… не… занимаюсь. — Трудно выговорить слова.

Тео наклоняет голову набок, прищурив глаза. Будь я проклята, если его член не дергается внутри меня.

— Нет?

Я качаю головой.

— Уверена? Потому что думаю, что ты хорошая девочка и сделаешь то, что я тебе скажу.

Черт возьми. Феминистка во мне возмущается его словам. Но покорная часть меня, та часть меня, о существовании которой я до сих пор и не подозревала, светится от удовольствия. Я действительно хочу повиноваться ему. Хочу быть его хорошей девочкой. Мысль о том, что он перекинет меня через колено и будет дразнить мою задницу, заставляет мои щеки покраснеть до такой степени, что я почувствую, как моя собственная кровь вызывает у меня подкожные ожоги второй степени. Я никогда даже не думала об этом раньше…

Обхватив одной рукой мое горло, а пальцами другой руки ловя меня на крючок, Тео наваливается на меня значительным весом. Хотя все еще не всем своим весом. Его внутренняя сила, должно быть, умопомрачительна, если парень удерживает себя от меня одними мышцами живота. Прямо сейчас я бы убила, чтобы сорвать с него рубашку прямо сейчас. Я хочу видеть его кожу, его татуировки, изучить каждую линию его груди и пресса, но когда снова пытаюсь схватить его за подол рубашки, Тео отпускает меня и хватает за оба запястья, одной рукой закрепляя их у меня над головой.

— Не помню, чтобы давал тебе разрешение прикасаться ко мне.

— А я не помню, чтобы давала тебе разрешение прикасаться ко мне, — возражаю я. Мой голос звучит хрипло. Я бы списала это на то, как он душил меня, но это было бы ложью. Это чистая потребность. Я слышу это. Тео тоже. Он улыбается дикой улыбкой, проводя пальцами по моей щеке, шее, по моей собственной рубашке. И снова гладит мою грудь, разминая и сжимая ее, пока я не вскрикиваю.

— Мне нужно разрешение, чтобы прикоснуться к тебе? — спрашивает Тео.