— Не хочу знать, что вы там задумали: буду меньше волноваться. Я перекушу в гостиной. На этой неделе у меня в гостях Джейн Остин, а она очень хорошая компаньонка.

— Кто такая Джейн Остин? — спросил Гарри, когда Джейнис ушла. — Твоя родственница или Джейнис? Симпатичная?

— Она писательница, недоумок ты наш, — ответил за меня Зверюга. — Умерла аккурат в те времена, когда Бетси Росс приладила звезды к первому флагу. [45]

— А-а-а, — разочарованно протянул Гарри. — Читатель из меня никакой. Я все больше слушаю радио.

— Так что у тебя на уме, Пол? — спросил Дин.

— Прежде всего Джон Коффи и Мистер Джинглес. — Как я и ожидал, на их лицах отразилось изумление: они-то думали, что я заговорю о Делакруа и Перси. Может, о них обоих. Я посмотрел на Дина, потом перевел взгляд на Гарри. — С Мистером Джинглесом все произошло очень быстро. Не знаю, успел ли кто из вас разглядеть, в каком состоянии попал мышонок в руки Коффи.

Дин покачал головой.

— Я только увидел кровь на полу.

Я повернулся к Зверюге.

— Этот сукин сын Перси буквально размазал его по линолеуму, — ответил тот. — Мышонок должен был умереть, но не умер. Коффи что-то с ним сделал. Излечил его. Я понимаю, поверить в это нелегко, но я все видел собственными глазами.

— Он излечил и меня, — добавил я. — Я это не просто видел, но и чувствовал. — Я рассказал им об урологической инфекции, о повторном приступе (указал через окно на поленницу, рядом с которой едва не упал носом в лужу собственной мочи), о том, как боль напрочь исчезла после того, как Коффи прикоснулся ко мне. И больше не возвращалась.

Рассказ не занял много времени. Потом они посидели, обдумывая мои слова и жуя сандвичи.

— Из его рта что-то вылетело. Словно черные насекомые, — прервал затянувшуюся паузу Дин.

— Совершенно верно, — согласился с ним Гарри. — Сначала они были черными. А потом стали белыми и исчезли. — Он оглядел нас. — Знаете, а я бы все забыл, если б ты не напомнил мне о них, Пол. Забавно, правда?

— Нет в этом ничего забавного или странного, — возразил Зверюга. — Я думаю, так практически всегда происходит с людьми, когда они сталкиваются с чем-то необычным. Самое простое для них — обо всем забыть. Зачем помнить то, что не имеет никакого смысла? Пол, а когда он излечил тебя, из его рта тоже вылетели эти насекомые?

— Да. Я думаю, это болезнь… или боль. Коффи забирает их в себя, а потом выбрасывает наружу.

— Где они и умирают, — подытожил Гарри.

Я пожал плечами. Я не знал, что умирает, как умирает и умирает ли, да и не имело это никакого значения.

— Он высосал из тебя боль? — спросил Зверюга. — Мне показалось, что из мыша он высасывал. Боль… а может, и смерть.

— Нет, — покачал я головой. — Он только прикоснулся ко мне. И я это почувствовал. Меня ударило. Словно электрическим током, но безболезненно. Но ведь я не умирал, а только мучился от боли.

Зверюга кивнул.

— Касание и дыхание. Как и твердят во всех церквях.

— Где восславляют Иисуса, всемогущего Господа нашего, — подтвердил я.

— Я не очень понимаю, при чем здесь Иисус, — возразил Зверюга, — но мне кажется, что Джон Коффи действительно могуч.

— Ладно, — вмешался в нашу дискуссию Дин, — раз вы говорите, что такое произошло, я вам верю. Пути Господни неисповедимы, только Он решает, кому творить чудеса. Но какое отношение имеем ко всему этому мы?

Дин задал хороший вопрос. Я глубоко вздохнул и рассказал, что я задумал. Они слушали, словно пораженные громом. Даже Зверюга, который обожал читать журналы с историями о зеленых человечках из космоса. На этот раз пауза тянулась дольше, и никто из них не жевал сандвичи.

Первым заговорил Брут Хоуэлл.

— Если нас поймают, Пол, мы потеряем работу, и нам чертовски повезет, если этим все и закончится. Вполне возможно, что мы окажемся в блоке А на полном попечении штата. Будем шить кошельки и мыться по двое.

— Да, — кивнул я. — Такое возможно.

— Я могу понять, что тобой движет, хотя бы частично, — продолжал он. — Ты знаешь Мурса лучше нас. Он не только большой босс, но и твой друг… Ты принимаешь участие в судьбе его жены.

— Она очень хорошая женщина и так много значит для него.

— Но мы-то не столь близко знакомы с ней, как ты и Джейнис. Так, Пол?

— Она бы вам понравилась, если бы вы познакомились с ней. Во всяком случае, понравилась, если б вы познакомились до того, как с ней приключилась эта беда. Она отдает много времени благотворительности, она верный друг, очень набожна. И такая веселая. Была. Рассказывала истории, от которых мы смеялись до слез. Но не по этой причине я хочу ее спасти, если такое возможно. То, что случилось с ней, несправедливо. С какой стороны ни посмотри.