Они согласно покивали.

— Коффи положил ботинок на колени, один раз перекрестил концы шнурка, а потом все застопорилось. Он сказал, что ему точно показывали, как завязывать шнурки, когда он был еще подростком. То ли отец, то ли мать, то ли кто-то из друзей, но теперь он уже позабыл, как это делается.

— Знаешь, я со Зверюгой в одной лодке, — подал голос Дин. — Никак не возьму в толк, как соотнести твой ботинок и виновность или невиновность Коффи в убийстве близняшек Деттериков.

Мне пришлось повторить историю похищения и убийства, все то, что я прочитал в жаркий день в тюремной библиотеке, когда низ живота у меня жгло огнем, а неподалеку похрапывал старик Гиббонс, и рассказанное этим репортером, Хаммерсмитом.

— Собака Деттерика за ляжку незваного гостя не прихватила бы, но уж лаять-то она умела. Мужчина, который похитил девочек, прикормил ее сосиской. Он подбирался ближе с каждым брошенным собаке куском, а когда та доедала последний, схватил ее за голову и свернул шею.

Потом, когда преследователи наткнулись на Коффи, помощник шерифа, который возглавлял погоню, Роб Макги, заметил, что в нагрудном кармане Коффи что-то лежит. Поначалу он подумал, что там револьвер или пистолет. Коффи сказал, что это ленч. Так оно и оказалось: пара сандвичей и огурчик, аккуратно завернутые в газету и перевязанные веревкой. Коффи не мог вспомнить, кто дал ему еду. Вроде бы какая-то женщина в фартуке.

— Сандвичи, огурчик, но не сосиски, — уточнил Зверюга.

— Не сосиски, — согласился я.

— Естественно, сосисок не было, — пожал плечами Дин. — Он скормил их собаке.

— Именно так и заявил на суде прокурор. Но смог бы Коффи, скормив сосиски псу, аккуратно завернуть сандвичи и огурчик и перевязать все веревкой? Не знаю, было бы у него на это время, но дело не в этом. Коффи не способен даже завязать шнурок бантиком.

Последовала долгая пауза, сидящие за столом переваривали услышанное. Первым пришел в себя Зверюга.

— Святое дерьмо! Как получилось, что никто не указал на это на суде?

— Никому такое просто в голову не пришло, — ответил я, вновь подумав о Хаммерсмите, репортере, который окончил колледж в Боулинг-Грин, полагал себя просвещенным человеком и одновременно ставил дворняг и негров на одну доску в твердой уверенности, что и те и другие когда-нибудь да укусят безо всякой на то причины. И называл их «ваши негры», словно они по-прежнему кому-то принадлежали, были чьей-то собственностью… но не его. Нет, не его. Только не его. И в то время на Юге было немало таких хаммерсмитов. — Никому не хватило мозгов додуматься до этого, в том числе и адвокату Коффи.

— Но ты-то додумался! — воскликнул Гарри. — Черт побери, парни, мы сидим за одним столом с мистером Шерлоком Холмсом, — в голосе его слышалась не только ирония, но и восторг.

— Да перестань, — отмахнулся я. — Мне бы тоже такое не пришло в голову, если б я не сравнил то, что он сказал помощнику шерифа Макги в тот день, когда его поймали, со сказанным мне после того, как он избавил меня от урологической инфекции, и после того, как вернул к жизни мышонка.

— Что? — недоверчиво переспросил Дин.

— Когда я входил в его камеру, я был словно под гипнозом. Я не мог остановиться, даже если бы и попытался.

— Что-то мне это не нравится. — Гарри заерзал на стуле.

— Я спросил, чего он хочет, и Коффи ответил: «Только помочь». Я это хорошо запомнил. А когда все закончилось и мне полегчало, он это знал. «Я помог, — услышал я от него. — Я помог, так ведь?»

Зверюга согласно покивал.

— То же самое произошло и с мышонком. Ты сказал: «Ты помог», — а Коффи повторил как попугай: «Я помог мышке Дела». Именно тогда ты все понял? Именно в тот момент?

— Пожалуй, да. Я вспомнил, какие слова он произнес в ответ, когда Макги спросил его, что произошло. Об этом написано во всех газетах. «Я ничего не смог с этим поделать. Пытался загнать это обратно, но было уже слишком поздно». Произносил эти слова мужчина, держащий в руках два трупика. Они — маленькие, белокожие, светловолосые. Он — здоровенный и черный. Поэтому неудивительно, что все именно так восприняли эти слова. А сказал он другое: «Я не смог помочь. Пытался вернуть все назад, но было уже слишком поздно». Они же слышали то, что соотносилось с увиденным, а видели они негра с двумя трупами девочек-близняшек. Они подумали, он сознается в содеянном, говорит, что похитил девочек, изнасиловал их и убил. А потом пришел в себя и попытался вернуть…