Не повезло. Автомобиль стоял, сверкая в лучах утреннего солнца. Наверное, у мистера Доулена были причины прибывать на работу в эти дни вовремя. Конечно, старина Пол Эджкомб куда-то ходит по утрам, у старины Пола Эджкомба завелись какие-то секреты, вот мистер Брэд Доулен и намеревался вывести его на чистую воду. «Что ты там делал, Поли? Скажи мне» — это его слова. Наверное, он уже поджидает меня. Мне бы следовало остаться в своей комнате… но я не мог.

— Пол?

Я повернулся так резко, что чуть не упал. Элейн Коннелли. Моя верная подруга. Ее глаза широко раскрылись, она протянула руки, словно хотела удержать меня от падения. К счастью, мне удалось сохранить равновесие. У Элейн ужасный артрит, я бы переломил ее надвое, если б упал в ее объятия. Романтика не умирает и для тех, кому больше восьмидесяти, но можно забыть всю ту ерунду, которой переполнены «Унесенные ветром».

— Извини. Я не хотела тебя пугать.

— Все нормально. — Я выдавил из себя улыбку. — Просто мне следовало проснуться пораньше. Теперь буду просить тебя взять на себя труд окатывать меня стаканом холодной воды.

— Ты смотришь, стоит ли его автомобиль? Автомобиль Доулена?

Говорила она серьезно, поэтому я кивнул.

— Хотелось убедиться, что он в западном крыле. Мне надо ненадолго уйти, и я не хочу, чтобы Доулен меня видел.

Она улыбнулась отблеском той насмешливой улыбки, что, должно быть, так шла ей в молодости.

— Сует свой нос куда не следует, да?

— Точно.

— В западном крыле его нет. Я уже позавтракала, соня ты эдакий, и могу сказать, где он сейчас. На кухне.

Я вытаращился на нее. Я знал, что Доулен любопытен, но не настолько же!

— Ты можешь отложить утреннюю прогулку? — спросила Элейн.

Я задумался.

— Могу…

— Но не хотелось бы?

— Не хотелось бы.

Теперь, подумал я, она спросит, почему для меня так важна прогулка по утреннему лесу.

Но она не спросила. Лишь вновь улыбнулась.

— Ты знаешь мистера Хоуленда?

— Конечно. — Впрочем, видел я его редко. Жил он в западном крыле, по масштабам Джорджия Пайне все равно что в соседнем округе. — А что?

— Ты знаешь, чем он знаменит?

Я покачал головой.

— Мистер Хоуленд, — улыбка Элейн стала шире, — один из пяти обитателей Джорджия Пайне, которым разрешено курить. Потому что он поселился здесь до того, как изменились правила проживания.

Действительно, подумал я, какое еще курение в доме престарелых. Не дай Бог, кто-то помрет раньше положенного срока.

А Элейн сунула руку в карман платья в синюю и белую полоску и достала сигарету и коробку спичек.

— Элейн, что…

— Проводи старушку вниз. — Она убрала сигарету и спички в карман и взяла меня под руку узловатыми пальцами. Мы зашагали к лестнице, и я решил во всем положиться на нее. Может, она и стара, но далеко не глупа.

По лестнице мы спустились осторожно, как и положено старикам, опасающимся, как бы у них чего не сломалось.

— Подожди здесь, — распорядилась Элейн, сходя с последней ступеньки. — Я пойду в западное крыло, в туалет. Ты ведь знаешь, о каком туалете я говорю?

— Да, — кивнул я. — О том, что примыкает к кабинету водных процедур. Но зачем?

— Я не курила уже лет пятнадцать, а вот сегодня захотелось. Не знаю, сколько потребуется затяжек, чтобы сработал детектор дыма, но я намерена это выяснить.

Я ответил ей восхищенным взглядом, думая о том, как она похожа на мою жену… Джейнис поступила бы точно так же. Элейн вновь улыбнулась своей озорной улыбкой. Я обхватил ее очаровательную шею, подтянул ее лицо к своему и легонько поцеловал в губы.

— Я люблю тебя, Элейн.

— О, какие слова, — насмешливо ответила она, но я чувствовал, что Элейн довольна.

— А как насчет Чака Хоуленда? У него неприятностей не будет?

— Нет, потому что он в телевизионной комнате смотрит «Доброе утро, Америка» в компании двух дюжин стариков и старух. А я постараюсь ретироваться из западного крыла, как только детектор дыма включит противопожарную сигнализацию.

— Только не споткнись и не упади. Я не прощу себе, если…

— Не волнуйся. — На этот раз она поцеловала меня. Любовь среди руин. Кому-то все это может показаться странным, даже гротескным. Но уверяю вас, лучше такая любовь, чем никакой.

Я наблюдал, как Элейн шагает, медленно, с трудом переставляя ноги (палкой она пользуется лишь в дождливые дни и когда боль совсем уж нестерпимая, и этим гордится). Оставалось только ждать. Прошло пять минут, десять, я уже подумал, что она так и не решилась закурить. Или выяснилось, что датчик не работает. Но тут в западном крыле зазвенел сигнал пожарной тревоги.

Я тут же двинулся к кухне, не торопясь, потому что полной уверенности, что маневр Элейн нейтрализует Доулена, у меня не было. Старичье, многие еще в халатах, повалило из телевизионной комнаты (здесь ее называют Центр развлечений, смех да и только), чтобы посмотреть, что происходит. Я облегченно вздохнул, увидев среди них Чака Хоуленда.