И князь махнул рукой на залу, где гудели голоса

— Они вам объяснят всё... Дело государственное. Они за мной идут, — смущался офицер, стараясь быть вежливее.

Князь стоял долго, нетерпеливо ожидая и изумлённо открыв глаза. Лицо его омрачилось.

"Царица простила! Из сената? Теперь? Царица простила!" — мысленно повторял князь.

Чиновник медленно поднимался по лестнице и наконец был около князя.

— Что прикажите? — спросил князь.

— Я имею указ, — процедил чиновник, — арестовать немедленно вашего родственника, у вас живущего сержанта Борщёва.

— За что? — закричал князь и чуть не зарыдал.

— Сообщить не имею права...

— Государыня императрица изволила простить, — зашептал князь едва слышно... — Я знаю это чрез графа Орлова.

— Позвольте просить вас не задерживать меня вступая со мной в какие-либо излишние беседы. Моё дело — взять г. сержанта. Прикажите слугам его вызвать из горниц... А затем позвольте узнать — у вас ли в настоящую минуту, как я имею основание предполагать, г. Хрущёв, вам известный.

Князь хотел сказать: "да", но голос ему не повиновался и он мотнул утвердительно головой.

— В таком случае прикажите, вызвать обоих.

Князь не двигался с места и ничего не приказывал.

— Мне не досуг, князь. Поспешите исполненьем.

— Но... но неужели сейчас... Сию минуту, — залепетал князь. — Неужели до завтра нельзя это... Я бы поехал... это всё непонятно...

Князь был уверен, что, благодаря чьим-то проискам дело повернулось снова худо и что его дочери грозит тоже суд и монастырь. Он так и ждал, что чиновник по забывчивости не упоминает об Анюте и сейчас назовёт её и потребует тоже.

"Неужели царицу мои враги обошли! Неужели я погубил дочь!"

В эту минуту раздался раскатистый треск и окна, лестницы ярко осветились. В зале, во всём доме и даже на дворе прошёл гул голосов.

Первый огненный разноцветный щит, изображающий жертвенник, загорелся пред домом. Итальянец начал свои чудеса в решете.

Князь встрепенулся, будто ожил и преобразился весь.

— Тушить! — крикнул он на людей, стоявших а лестнице. — Пошёл! Тушить! Гони его вон! Стой!

Люди, ничего не знавшие, всё-таки бросились исполнять полупонятное приказание.

— Стой!.. Феофан! Прикажи итальянцу всё тушить. На смех, что ли!.. Тушить!

Затем князь обернулся к чиновнику и произнёс:

— Сейчас будут у вас тут и Борис, и Хрущёв… И я сам с ними согласен тоже отдаться вам под арест.

— Вас взять указу у меня нет. Если бы был, я бы вашего согласия на это не стал и просить! — раздражительно отвечал чиновник. — Поспешите, князь.

Чрез несколько мгновений Борис и Хрущёв были уже на месте, бледные, поражённые как громом. Анюта лежала без сознания на полу среди гостиной, так как никто не поддержал её во время.

Толпа гостей, как бураном с степи захваченное врасплох стадо баранов, — рассеялась и сбилась в кучки. Будто каждый прятался за другого! И вся эта масса, онемелая и сразу одичавшая от перепуга и от порыва тупого чувства самосохранения, бессмысленно, глядела на большие парадные двери, выходящие из залы на лестницу. — Как будто оттуда должна была войти сейчас сама смерть, чтобы выбирать свои жертвы.

У москвичей не было привычки к тому, что было обыденным делом для Петербурга. Правительственные агенты, представители власти и арестование именем закона — было для большей половины гостей князя чем-то особым, о чём они слыхали, как слыхали и рассказывали о привиденьях, о деяниях нечистой силы, но с чем сами лицом к лицу нигде не становились.

Князь бессознательно проводил молодых людей донизу.

Хрущёв, желая успокоить князя — сказал ему одеваясь в швейцарской:

— Князь, не опасайтесь... Это дело не касается вовсе самокрутки. Это совсем другое... И всё обойдётся, благополучно...

— Что же? За что же? Что ж вы, ограбили, убили кого? — воскликнул князь.

— Мы ничем не виновны. Но вы-то успокойтесь. Будьте столь любезны, — обратился Хрущёв к чиновнику, — сообщите князю, что наше арестование не имеет связи со свадьбой княжны...

— Я не знаю... — отозвался тот равнодушно. — Но полагаю, что это совсем иное дело, не в пример важнее. Государственное дело...

— Что? Господа Гурьевы арестованы! — вдруг спросил Борщёв. — Вы молчите? Скажите из милости это одно... Я вас умоляю. Из-за Гурьевых вы нас берёте...

— Гурьев?.. Гурьев?.. — закричал князь. — Бешеный?.. Что у меня был...

— Одно слово, — пристал и Хрущёв к чиновнику. — Скажите, ради успокоенья князя, опасающегося за свою дочь. Гурьевы и брат с компанией взяты, арестованы? Я не спрашиваю ведь, за что...