Так поняли Орловы. Так было и в действительности! Для Гурьевых, Орлов был, положительно, по старому, выскочка, "Гришуха — Ведмедь", которому вдруг повезло от слепой фортуны.

По докладу всего дела, слухов и россказней очевидцев о квартире и сборищах Гурьевых — государыне,она конечно повелела обратить на них особое внимание, назначить ловких людей и всё выведать. Это оказалось легче, чем думали. Двери Гурьевых были открыты длявсех; а их языки болтали всё что угодно и чуть не на всех перекрёстках Москвы.

На другой день коронации государыни, вечером, Гурьевы, на новом сборище в их доме, заявили товарищам, что пора действовать, что Лихарёв или Лихачёв уже вероятно освободил принца и везёт в Москву и что надо искать, случая встретить где-либо и застрелить Григория Орлова.

Наутро всё подробно было доложено генеральс-адъютанту человеком, наиболее принимавшим участие в сходках за последнее время.

Этот офицер-драгун даже предлагал свои услуги заговорщикам убить Орлова, которого он никогда близко не видал и в лицо не знает — но которого ему покажут накануне. Предложение драгуна было принято сочувственно...

Этот же самый драгун и передал принятое на сходке решение — самому Орлову, так как это был сам капитан Победзинский, давно наметивший себе наживу и отличие по службе при помощи выдачи отчаянных болтунов с Плющихи.

Граф Орлов снова передал всё государыне при первом же свидании.

Государыня не была встревожена и даже улыбнулась:

— Я уже это знаю, слышала, Григорий Григорьевич. Не одни Гурьевы и их товарищи шумят. Вся гвардия мятётся и негодует от слуха, что я иду за вас замуж. Волнение растёт, — продолжала она серьёзно, — и пора положить этому предел. Надо взять всех зачинщиков, распускателей этого слуха. И кроме того надо скорее опровергнуть этот слух, для меня зловредный. Я с нынешнего дня сама приближённым моим буду говорить о моём женихе ради смеху... Вы видите сами теперь, как я была права, думая, что вся гвардия взволнуется от подобного слуха, что русская царица собралась замуж за простого дворянина... убить даже грозятся его, и пожалуй успеют... Их много, а он один...

Орлов молчал, сумрачно потупив глаза в пол.

— Я прикажу заарестовать тех, кто мешается в государственные дела... — проговорил он сурово и гневно.

— Всех офицеров гвардии не арестуешь, Григорий Григорьевич. С кем же тогда остаться, с одними солдатами. Да, и как знать, может быть рядовые ещё более офицеров оскорбились этим слухом. Если дело кого и занимало прежде, то теперь, после объяснения и клятвы графа Алексея Разумовского, надо всё бросить. Всё кануло в воду. И нечего стараться его со дна вылавливать мирным гражданам на соблазн. Бывали примеры в истории, что королевы выходили замуж за своих подданных, но что возможно за морем для Россиянина, — он считает грехом или соблазном у себя на Руси. И так... Прикажите взять этих болтунов и их товарищей и строго расследовать дело. Во-первых, узнать, кто пустил смехотворный слух о нашей свадьбе.

Орлов поднял глаза на государыню и переменился в лице от гнева, но промолчал, ибо Екатерина весело и добродушно усмехалась, чуть не смеялась.

— Во-вторых, продолжала она, кто поехал будто бы за Иваном, да и поехал ли?.. В-третьих, кто ищет вашей смерти, кто предложил злодейство и кто брался совершить его?

Генеральс-адъютант, не промолвив ни слова, вышел от государыни и поехал к брату Алексею.

До вечера пробеседовали вдвоём эти два брата, два героя июньского переворота, два русских сказочных молодца, олицетворение удали и удачи — идущих об руку.

Да, действительно, это были "удальцы — удачники" — любимые герои народных грёз и сказок за века! Те молодцы, которые и не ищут, а находят, и не желают, а получают, которым само всё в руки лезет, само на службу просится,так, зря... Ни за что, ни про что!.. Всё к ним в батраки идёт: и ковёр-самолёт, и шапка-невидимка, и жар-птица, и конь-шестикрылат!.. И все они доставляют избраннику своему, добру-молодцу Иванушке: и горы золота и серебра, и целые королевства заморские, царевну красоту со звездой во лбу...

Поздно расстались братья Орловы, и генеральс-адъютант вернулся домой во дворец в свои отдельные покои — грустный и печальный. Наутро уже был у него список всех офицеров, посещавших сборища Гурьевых.

На другой день по всему городу были произведены аресты единомышленников.

По собственному желанию, вызвался быть и был назначен в число расследователей дела один сановник, дельный, влиятельный, юрист-буквоед, за которым слепо шли другие коллеги...

Это был сенатор Камыш-Каменский. Совесть серого люда, угощавшегося у князя, не обманулась...

Дело о злоумышлении конечно затянулось.

Наряженное следствие над арестованными выяснило, что был заговор освободить бывшего императора Ивана, чтобы возвести снова на престол, но что к этому — никаким, действием соумышленники не приступали, а только об этом рассуждения имели промеж себя... Равно выяснилось и намерение убить графа Григория Орлова. И то, и другое вместе не вязалось! Коль скоро было злоумышление на лишение новой императрицы престола в пользу принца Ивана — то зачем же было нужно освобождать её от дерзновенного, стесняющего её действия и требующего чрезвычайной награды за свои услуги!