– Мисс Уэйс, – сухо произнес шериф.

Пэйтон пробормотала что-то вроде приветствия. Ее горло сдавило от страха.

Шериф показал на двойные двери.

– Давайте пройдем сюда и побеседуем.

Агент Маверик вежливо, но твердо взял ее за руку и жестом предложил следовать за братом. Ее нервы были на пределе. Она быстро припомнила, что говорила в прошлый раз, когда давала показания. Нельзя отступать от них ни на слово.

Только так ее мать будет в безопасности.

Вслед за Пэйтон Лиам прошел в комнату для допросов. Интуиция твердила ему, что она невиновна, но он решительно отодвинул эти мысли. Лиам внимательно наблюдал за тем, как она садилась на стул и устраивалась поудобнее. Язык тела может сказать многое. Он выискивал признаки вины или паники.

Она нервно поерзала на стуле, переплела пальцы и сжала губы. Когда Лиам сел за стол напротив нее, напряжение в комнате стало почти физически ощутимым.

– Итак, зачем вы вытащили меня из квартиры и оторвали от работы? – слегка раздраженно начала Пэйтон.

Лиам чуть удивленно приподнял бровь. Значит, сразу к делу. Этого он от нее не ожидал.

– Я уже сообщил вам, что прошлой ночью мы арестовали Барри Инмана.

Пэйтон коротко кивнула.

Джейкоб уселся рядом с Лиамом.

– Вы помните, что пять лет назад беседовали с моим отцом, шерифом Мавериком, по поводу смерти жены Инмана?

– Конечно. – Она наклонилась вперед и отчеканила: – Я рассказала ему все, что знала об этом инциденте. То есть – ничего. Я ничего не знаю.

– Изложите нам все еще раз, – предложил Лиам. – Просто чтобы освежить нашу память.

Пэйтон глубоко вздохнула.

– Я находилась в отделении интенсивной терапии, когда привезли Глорию Инман. Она была без сознания, наблюдались признаки затрудненного дыхания и сердечной недостаточности. Врач назначил ей препарат, провел непрямой массаж сердца с искусственным дыханием, затем вкатили тележку для выдачи лекарств… – Она на секунду закрыла глаза. – И… я очень сожалею, но пациентка… не выжила. Мы испробовали все, но иногда бываем бессильны.

– У меня имеется заявление, сделанное вами для адвоката Инмана. Согласно Инману, он слышал, как вы сказали врачу, что что-то пошло не так. Это правда?

Она скрестила щиколотки.

– Мистер Инман, что совершенно естественно, был в шоке. От горя и неожиданности произошедшего. – Пэйтон приложила руку к сердцу. – Но мы не боги. И иногда, что бы ты ни делал, пациент умирает.

Лиам почувствовал ком в горле. Он понимал ее, еще как понимал. Они с братьями пытались спасти отца, но не смогли.

Джейкоб кашлянул.

– Мисс Уэйс, Барри Инман грозил отомстить сотрудникам больницы за халатность. Скажите, он когда-либо угрожал лично вам?

Пэйтон словно ударили под дых. Она побледнела.

– Нет. Мне лично он не угрожал.

Лиам сдвинул брови. От этого вопроса она забеспокоилась – значит, тут что-то есть.

– То есть вы слышали, как он угрожал кому-то еще из больницы?

– Я не это имела в виду.

Лиам уставился ей прямо в глаза.

– Тогда что вы имели в виду?

– Только то, что я сказала. Он мне не угрожал. – Она откинулась на спинку стула. – Послушайте, я с вами сотрудничаю. Я изложила все, что знаю. Я очень сожалею о смерти миссис Инман, но об этом мне известно не более, чем пять лет назад.

Ее слова прозвучали как хорошо отрепетированная реплика, что вызвало у Лиама массу новых вопросов.

– Мисс Уэйс, как вы думаете, это Барри Инман устроил пожар в больнице Уистлера?

– Я не знаю. Правда. – Пэйтон встала. – Если это все, я бы хотела вернуться к своим пациентам и к матери.

Лиам скрипнул зубами.

– Сядьте, мисс Уэйс, – отчеканил он. – Вы никуда не пойдете, пока не расскажете нам все, что помните о ночи, когда произошел пожар.

У Пэйтон зазвенело в ушах. Неужели агент считает, что она видела, кто совершил поджог?

Оба Маверика продолжали сверлить ее взглядами, и она снова опустилась на холодный металлический стул.

– Мне нечего добавить к моим прошлым показаниям. – Она решила адресовать свой ответ шерифу.

Он кивнул.

– Сделайте нам одолжение, мисс Уэйс. Мы хотим еще раз услышать, как все было. Итак, давайте во всех подробностях – что происходило в ночь пожара, – продолжил агент Маверик. – С той минуты, как вы заступили на дежурство.

Пэйтон потерла виски. Начинала болеть голова.

– У меня была двенадцатичасовая смена в отделении интенсивной терапии. С семи утра до семи вечера. День выдался спокойный, пациенты с привычными диагнозами. Один грипп, одна сломанная рука, и мужчина с подозрением на инсульт. То есть – ничего выдающегося. Нормальный день.