— Да что ты заладил — шанс, шанс. Шанс есть всегда. Для кого-то. Просто можно его в упор не видеть.

— Конечно, есть. Мы не сдадим Лимей, Эжени, это невозможно.

— А если задавят числом?

— Не задавят, мы справимся. У нас маги.

— А они умеют воевать с магами. Научились уже.

— Нет, Эжени, невозможно. Но если ты уговоришь своих дам отправиться в безопасное место — я буду тебе весьма благодарен. Не обязательно в Тихую Гавань, можно в Другой Свет, к моему старшему сыну.

— Я поговорю, да.

Мне казалось, нужно не говорить, а командовать, и Анри это умеет. Но — не желает. Значит, будем потихоньку готовиться сами, а для того нужно навестить столицу.

Конечно же, Анри не желал и слышать о том, чтобы отпустить меня в столицу и обратно, даже порталом. Особенно после того, как меня тоже включили в расстрельные списки, или как они тут у них называются. И с охраной отпустить — тоже не желал, никак. Говорил — что-нибудь придумаем, подожди немного, друг мой. Завоюем Руанвилль, поможем нашим в окрестностях Авиньона, отправим отряд в Льен, привезём пушки, купим ружья, и что там ещё бывает. А вдруг этого младенца уже и в живых нет? Не прощу себе, если так.

Но теперь, кроме Анри, с порталом была ещё Жанетта. Оторва Жанетта, которую хлебом не корми — дай поприключаться. И попортить кровь кое-кому из Национального собрания.

Я решилась поговорить с ней августовским вечером. Если по календарю за пределами Лимея — то вовсе даже не августовским, там это был какой-то день месяца фруктидора.

— Скажите, Жанна, что вы думаете о возможности добыть денег на наши здешние развлечения? — спросила я прямо.

— Много ли тех денег?

— Достаточно, я думаю. Ещё подозреваю, там есть какие-то другие активы, нужно только добраться до места.

— И где же находится это благословенное место? — усмехнулась она недоверчиво.

— Это мой дом в столице. Он законсервирован магически, стоит под хорошим заклятьем, и мне говорили, что это заклятье не смогли преодолеть.

— Да, такое возможно. Где находится дом? — тут же клюнула она.

— Улица Сен-Мадлен.

— Неподалёку от дворца, да… Во дворце сейчас заседают какие-то ошметья их бестолкового правительства, слишком близко. Но… много денег, да?

— Да, — я в душе не ведала, сколько там чего, но нужно же стоять до конца?

И ясен пень, я всё им не отдам. Потому что когда станет совсем плохо, я стукну ночью Анри по его упертой голове, открою портал и утащу его в Поворотницу. Не знаю, как я это сделаю, но как-то сделаю. Туда же Шарлотту с детьми, может, её бить по голове и не придётся. А Максимилиана — так вполне. И Жанетту эту — тоже, но сначала надо как-то добыть сюда её девчонок и её братьев. Ладно, добудем денег, начнём искать союзников. Это ж я, можно сказать, предательство задумала, самое настоящее. И когда оно случится, нам всем нужно будет на что-то жить. И поэтому я не отдам им деньги, не отдам. И бриллиантами разбрасываться пора прекращать.

Но вслух я, конечно, не сказала ничего подобного.

— Там могут быть и драгоценности. Бриллианты, так сказать, для диктатуры пролетариата. То есть, простите, для реставрации монархии.

— Да, это полезно. Я уже продала все свои, фамильные мы решили не трогать, они под заклятьем в подвале Саважа.

— И это правильно. Хаос не вечен, и вашим детям, и детям ваших братьев нужно будет на что-то жить.

Она отмахнулась — ну да, ну да. Живём моментом.

— Так, если дом, как вы говорите, под заклятьем, то как вы думаете попасть внутрь? Мы просто не увидим его, как сейчас его не видят простецы.

— Мы спросим знающих магов.

Жанетта согласилась, и я попросила Мари разыскать Дуню и Асканио. На них свалилось какое-то невероятное количество целительских процедур, при том, что Асканио сам ещё не до конца вылечил хромую левую ногу. Но они не роптали, и ещё привлекали к своим делам Меланью, и вроде бы кого-то ещё из молодёжи. Нет, у Анри имелась пара или даже тройка армейских целителей, но — их отчётливо недоставало.

— Госпожа Жанна, вы так и не долечили ожог, — Асканио впился в неё глазами, как увидел.

— Ай, глупости, — она снова отмахнулась, но была изловлена Асканио.

Он бесцеремонно развязал завязки её манжеты и обнажил руку, и показал нам всем свежий ожог — хозный такой, диаметром сантиметра три.

— Это откуда? — не поняла я.

— Да вчера ходили в разведку, — пожала та плечами.

— Пренебрежительное отношение к своему здоровью для мага может оказаться смертельным. Для боевого мага — особенно, — непререкаемо произнёс маг.

— Кто бы говорил, господин Асканио, — хмыкнула Дуня, входя.