– Хмм, - нахмурился он. – Я бы так не торопился. – Начал издалека.

– Но как же? – Элла все же сфокусировала на нем свой взгляд.

– А вот так. Я предлагаю вам остаться здесь и помочь мне. – Он склонил голову набок, наблюдая за ее озадаченным выражением лица.

– Помочь? – Тихо переспросила она. – Чем я могу помочь-то? У меня же ничего нет.

У Григория в голове тут же всплыли подробные способы помощи с ее стороны. Вот только почти все они были неприличными, поэтому от них пришлось отказаться. Не потому, что не хотелось, а потому что побоялся испугать.

– У тебя должен быть творческий опыт. В общем, мне нужно создать в этой квартире ощущение праздника. Причем сделать это нужно так, чтобы вечером квартира была похожа на елочно-игрушечный склад. – Оскалился он в предвкушающей улыбке.

– О, у вас гости будут? – Всполошилась она.

Григорий поморщился. Вот о чем она думает? Какие нафиг гости? Он бы с ней этот новый год наедине провел, если бы не Тоська. Но дочь никуда не денешь. И ей праздник очень-очень нужен. И так родная мать испортила ей все настроение, заявившись неделю назад в нетрезвом состоянии и потребовав с Григория каких-то морально-вредных компенсаций. Послана она была, конечно, далеко. Но Тоську до слез довела. У Григория, никогда до этого на женщину руку не поднимавшего, даже кулаки зачесались. Однако, он нашел в себе силы просто выпихнуть бывшую жену за дверь и пригрозить всеми карами небесными и психушкой. Только тогда Ритка соизволила свалить.

Потому и новый год для Тоськи он хотел устроить особенный. Егор с Милой и детьми обещал приехать вечером к матери, и дочь Григорий планировал забрать домой оттуда. Но, кажется, планы придется поменять, и на праздник к маме явиться с прекрасной дамой. А то Маргарита так подмочила его репутацию в глазах воспитавшей его женщины, что реабилитироваться в ближайшие несколько лет будет очень сложно. А скромная девушка-воспитательница показывала его благородство со всех мыслимых и немыслимых сторон. Вот только синяк на ее щеке никак не вписывался в праздничную атмосферу. Ну, ничего. Мама поймет, если ей все объяснить.

А еще Григорий прекрасно понимал, что все то, в чем он себя попытался убедить, и половины не занимает от желания устроить праздник не только своей дочери, но и самой Элле, которую вряд ли жизнь баловала в этом плане.

– Нет. Гостей не будет. Будет моя дочь, которая считает Новый Год самым главным праздником. Она его нежно любит и радуется. И украшать квартиру мы будем исключительно для нее. – Торжественно объявил он.

Элла, услышав про ребенка слегка озадачилась. И выдохнула с облегчением. Ведь плохой человек так стараться для дочери не стал бы. Уж она-то знает. Да и ее он спас.

– Конечно, я вам помогу. Говорите, что нужно делать? – Она вновь поджала пальцы на ногах.

– Для начала, перестань мне «выкать». Я не настолько старый и седой. Во-вторых, ты сейчас выпьешь обезболивающее и наденешь теплые носки. У меня есть. – Тут же ответил он.

Носки оказались мужскими. До колена. Вязанные. С олешками на мысках. Элла с задумчивым выражением лица разглядывала себя. Григорий тоже с легким недоумением смотрел на ее ноги.

– Странно. Егору они оказались малы, он мне их и отдал. – Покачал он головой.

– Может быть, я так обойдусь…. – Элла склонила голову набок, отчего ее темные волосы упали на лицо.

– Ну уж нет. У тебя ноги мерзнут. А будешь сопротивляться….

– То что? – Девушка впервые посмотрела на мужчину с вызовом. Видимо, поняла, что он опасности не представляет.

– То будешь пить противное какао с пенкой. – Выпалил Григорий то, что всегда срабатывало с Тоськой. Дочь такого наказания опасалась и отца ей приходилось слушаться.

– Какао? – Переспросила она недоверчиво.

– С пенкой. – Скривился он.

– Вы странный. – После нескольких секунд молчания ответила она.

– Ты. – Не согласился он.

– Что?

– Ты странный. Мы же договорились не «выкать». – Напомнил Григорий и поманил ее на лоджию, где было чуть прохладнее, нежели в квартире. – Отопление барахлит. – Покаялся он, затаскивая в гостиную огромную коробку. – Так, здесь елка. – Припомнил он и вновь вышел. Вернулся он с двумя коробками поменьше. – Здесь игрушки. Так, нужна еще гирлянда и бусы. И подарки у меня там спрятаны…. – Бормотал он по мере затаскивания в квартиру очередных коробок, коробочек и коробусек.

Элла стояла и с непередаваемым выражением лица следила за мужчиной. Кажется, до нее лишь сейчас дошел весь масштаб трагедии. А Григорий все приносил и приносил новые украшения в ярких заводских упаковках. Видно было, что мужчина готовился к празднику и складировал инвентарь не один день.

– Ну, - обратился он наконец к Элле. – С чего там следует начать?

Девушка нахмурилась.

– Вообще, следует сначала собрать ель. – Она осторожно приоткрыла створку коробки. – Она что, до потолка?