– Но я хочу. – Григорий смахнул с дивана мишуру и сел рядом с девушкой. – Может быть, я впервые жизни хочу устроить праздник не только дочери, а ты еще и сопротивляешься. – В его голосе послышалась обида.

– Но это неправильно. – Вновь попыталась она запротестовать.

– Неправильно? А то, что у тебя в жизни не было нормального семейного нового года ни разу – это правильно? – С нажимом спросил он.

– Но ведь я сама… не хочу. – Ее взгляд заметался по гостиной.

– Не хочешь, или просто думаешь, что кому-то от создашь лишние проблемы? – Строго спросил Григорий. Элла промолчала. – Ладно, давай так. Пару дней ты ради меня потерпишь празднование нового года, а потом сама решишь, что тебе нужно. Идет? – Он протянул ей свою ладонь.

– Пару дней? – Она решила, что ослышалась.

– Пару дней. – Кивнул он. – Всего. Поживешь у нас. В квартире места хватит. Спокойно выспишься, наешься. В полночь выпьем шампанского… детского. – Поправился он, напоровшись на взгляд, полный отрицания. – Тоська будет счастлива, что у нее появится взрослая подруга. А-то она Милку, жену брата, задергала уже всю.

Элла отложила замученную до залысин мишуру, поднялась на ноги и прошлась вокруг елки (насколько это было возможно).

– Григорий, вы… ты не должен…. – Она тихо чертыхнулась. – Не нужно из чувства жалости втягивать меня в празднование нового года.

– А из-за какого чувства можно? – Участливо поинтересовался Гриша, который так и сидел с протянутой ладонью. – Тебе сложно пару дней побыть веселой беспечной девушкой? – Вдруг обиженно спросил он, все же опустив руку.

– Мне не сложно. – Помотала она головой и открыла рот, чтобы что-то объяснить, но ее перебили.

– Вот и договорились. – Заулыбался он. – Три дня ты терпишь нас и праздник, а потом мы что-нибудь еще придумаем. Поверь мне, праздник терпеть лучше, чем побои.

Вот тут-то Элла и поняла, что никто ее сегодня никуда не отпустит. Григорий найдет тысячу причин для того, чтобы она сегодня отпраздновала новый год. Непонятно зачем, правда. Но…, что ей действительно мешает поддаться и отпраздновать праздник так, как никогда до этого. Ведь нравились же ей елки в детском саду.

– Ладно. Что у нас там дальше по списку? – Она обреченно оглядела ель.

– Довешиваем игрушки, обматываем все это дело дождиком и переходим на оформление… комнаты Тоськи. – Тут же сориентировался он.

Через три часа квартира напоминала резиденцию Деда Мороза после того, как ее обстреляли мишурой и разноцветными снежинками. Элла с интересом рассматривала смеющегося оленя, приклеенного на дверцу холодильника. Григорий в это время инспектировал холодильник на предмет обеда. Однако, бытовая техника помогать своему владельцу совершенно не хотела и выдавала что-то вроде сосисок, консервированных ананасов и купленных вчера пельменей, сиротливо притулившихся в морозилке.

– Эх, чтобы поесть, придется идти в магазин. – С неудовольствием констатировал он. – Или пельмени сварим? – Он вопросительно глянул на Эллу.

Девушка чуть нахмурила брови.

– Я лет пять пельмени не ела. – Призналась она, не зная, куда себя деть от смущения.

– О, - Григорий тоже нахмурился.
– Ну, раз тебе не нравятся пельмени, то….

– Они мне нравятся. – Элла покачала головой. – Просто денег на них никогда не хватало. Картошка дешевле и сытнее.

Григорий скрипнул зубами. Во-первых, ему не понравилась собственная недогадливость, во-вторых, если уж на пельмени ей денег не хватало…. Чем она вообще питалась? Худющая, же. Так и тянет подобрать, покормить и обогреть.

– Значит, обедаем тем, что бог послал, а потом….

– Мне нужно домой. – Элла отвернулась и принялась слишком пристально разглядывать стол.

– Зачем? Мы же договорились….

– За одеждой и документами. Если уж я у вас застряну на несколько дней, то мне необходима сменная одежда. – Тихо сказала она.

Григорий вдруг широко улыбнулся.

– Давай я съезжу. – Предложил он со всей любезностью.

– Нет. – Она тут же вскинула голову. – Мне самой нужно.

– Ладно. – Пожал он плечами и принялся набирать воду в кастрюлю. – Съездим вместе.

– Я сама….

– Мне несложно отвезти тебя. На машине легче вещи везти, чем нести их в руках. – Не согласился он.

Элла недовольно поджала губы, но сопротивляться не стала. Устала она от всего этого. Быть может, если она будет во всем соглашаться с этим мужчиной, то она ему надоест, и он ее отпустит намного раньше.

А еще она была растеряна. Никогда в жизни никто с ней так не обращался. Эллу либо не замечали (как коллеги по работе), либо тихо ненавидели (как мать и все ее сожители). А вот такого дружелюбного и участливого отношения к себе она ни разу не помнила. И страшно боялась того, что у Григория на уме. Сейчас он ей казался… несколько сумасшедшим. Ну, а кто еще себя так с ней вести будет? А она что будет делать после трех дней с этим психически нездоровым мужчиной? Не сойдет ли сама она с ума настолько…, чтобы поверить во всякие новогодние чудеса и прочие нелепости?

Кажется, Элла вновь настолько погрузилась в свои мысли, что вздрогнула, когда ей на плечо легла теплая ладонь.

– Что? – Она встрепенулась.

– Уже все готово. – Кивнул он на стол.

Девушка потерла щеку. Так, нужно срочно приходить в себя, а то снова отключилась от реальности на полчаса. Хотя, с ней такое часто бывало в детстве. Школьный психолог утверждал, что это был защитный механизм психики: убежать от реальности и не получить шока. Причем, во взрослой жизни на учебе или работе такого никогда не случалось. Там ей защита была не нужна. Те более было странно, что сегодня она уже не первый раз «зависает».