Шрифт:
– Только скверно: денег нет ни копейки...
Сунулся он в карман гимнастерки, не завалилась ли где какая бумажка, нащупал в углу катушок, вытащил, развернул: сторублевка.
– Это Клаша, наверное,- подумал Зайчик,- а может и та... впрочем, сейчас это неважно...
Было еще довольно раннее утро, писаря еще не вставали, и Пек Пекыч в отдельном своем помещении в постели лежал, как генерал.
Зайчик постучал к нему и вошел: Пек Пекыч и головы не поднял...
– Доброе утро, Петр Петрович,- сказал Зайчик, присевши к нему на кровать, и руку ему протянул, в которой ловко был зажат катушок,выручайте, голубчик...
Пек Пекыч глаза чуть приоткрыл, катушок учуял ладонью, сунул его себе под подушку и недовольно сказал:
– Откуда же это вас присадило?... я вас исключил...
– Как исключил!..
– Без вести.
– Как же, Петр Петрович, голубчик, надо бы это исправить!..
– Да, конечно, не беспокойтесь: будет все в самом наилучшем виде.
– Вот и ладно.
– Завтра же водворим на прежнее место...
– Вот и ладно: поменьше бы только хлопот да представлений!
– Уж будьте - у верочки...
– К полковому ходить?..
– Ни-нни...- Пек Пекыч поднял маленький пальчик,- обтакается так: он, ваша светлость, и так, как очумелый!
– У него больные печенки.
– Нет, это от двинской воды: разве вы ничего не знаете?
– Петр Петрович, я ведь только что...
– Понимаю, у нас, батенька, следствие, суд будет!
– Вот как, с чего бы это, казалось - командир не из последних: Георгия носит.
– Только что разве вот Жоржик поможет, кажется за все ваш Таракан будет платиться усами...
– Капитан Тараканов?..
– Ну, да, ваш командир: недосмотренье,- Пек Пекыч скуксил в комочек лицо и поднял бровку одну выше другой,- недосмотренье...
– Петр Петрович, что же случилось?
– Как, что случилось, вот тебе раз: у него полроты водой унесло, а он и не знает!
Зайчик вскочил, как ужаленный, и обеми руками схватил себя за глаза.
– Правда это, Петр Петрович, что вы говорите?
– Сущая правда, ваше благородие... Вот уж да!.. такой был водополь: синаево море! Да ведь и про вас-то подумали, что утонули вместе со всеми... хотя Таракан ваш говорил, что вы... того... дера-нули к немцам, будто бы, вплавь... давно, дескать, случая ждали!
– Осподи боже! Да я...
– Этот, говорит, навряд-офицер давно у меня на замете!
– Да?.. час от часу, вижу, не легче!
– Ну, да ведь кто теперь ему поверит... Таракан наш срахнулся - суд, батенька, следствие будет, потому: недосмотренье! Шутка: Двину прозевал!.. Солдаты небось не щепки: надо было во время убрать и распорядиться... и... и донести!
Стоит Зайчик, смотрит на Пек Пекыча, словно чего-то никак понять не может, а Пек Пекыч ноги под одеялом обхватил и сжался в комок, стал совсем тоненький, маленький, жухленький, на промокашку похож, вот положи его в синюю папку с надписью "Дело", что на столе, и никакого Пек Пекыча на свете не будет.
– Что это вы,- спрашивает он,- глаза-то на меня так вылупили?
– Да, так, ничего, удивляюсь...
– Чего удивляться?.. можно сказать: везет, как утопленнику: теперь-то мы вас как-нибудь отрапортуем, а вот если бы здесь в эту потопицу попали, то ли с головой бы скрыло, то ли под суд тоже... потому хоть и боевой вы офицер, а против Таракана все же ведь чином не вышли!
– Выходит, Петр Петрович, я в самом деле в выигрыше?
– Ясно: Таракану-то теперь не отвертеться! Полковник Телегин вывезет, у того Жоржик, а у Таракана, кроме усов, ведь ничего нету. Вот что: вас спрыснуть нужно!
Пек Пекыч спустил ноги с кровати и показал ручкой на рабочий стол, на котором лежали грудой папки с делами.
– Потрудитесь, ваше сиятельство, достаньте, там под нижней папкой штабс-капитан сидит!
– Что это еще, Петр Петрович, за штабс-капитан?
Пек Пекыч залился тонким смешком, ноги за голову загнул и в таком положении отрапортовал Зайчику:
– Его благородие штабс-капитан 1-го шустовского полка... четыре звездочки носит.
– А...а...- протянул, улыбаясь тоже, Зайчик - насилу понял...
Достал Зайчик коньячную бутылку, а Пек Пекыч из ящика под кроватью чайный стакан и наперс-ток, налил Зайчик полный стакан, хотел его Пек Пекычу из вежливости первому предложить, да тот замотал головой и руками:
– Нет, нет, - пищит,- я из портняжного наперстка пью, меня бог ростком обидел...
Взял наперсток и выпил его потихоньку.
– Зато,- говорит,- умом ублаготворил...
Вкатил Зайчик в утробу чайный стакан, все у него позеленело в глазах, и Пек Пекыч стал какой-то зеленый, как травяная лягушка, а Пек Пекыч смотрит на него зелеными глазами и квакает: