– Как шуринов племянник зятю родной?

– Смекалистая загадка... надо подумать... зятю родной?

– Да... ты долго не думай!..

– Деверь, што ли?..

– Нет, брат, не деверь!

– Сваток?..

– Ну!.. сваток! Разберись в голове, уклади по порядку...

– Нет, брат Пенкин, не знаю!

– Ну вот, Иван Палыч, а ты говоришь, что мать дураком не зывала...

– Да ты говори!

– Скажу завтра утром!

И на другой бок повернется... Иван Палыч посмотрит Пенкину в спину и сам про себя начнет выводить родню за родней, а все не выходит...

– Как решето голова: одни только дырки!..

Думает, думает так Иван Палыч, кувыркнется и захрапит... Ночью проснется Иван Палыч, словно шкнет кто, и глаза не знает куда девать: не спится! Полезет разная чушь в голову, инда и в явь станет страшно...

– Прохор, не спишь?

– Нет, сон чорту продал!..

– Дорого взял?

– За твою башку меньше дадут!..

– У моей башки, Прохор, ума есть лишки, а у тебя и в переду, и с заду ни складу, ни ладу!

– Шея курья, голова дурья!

– Тьфу те в прорву!

Смотрим мы на них и за животы держимся, каждому подбивало ввязаться, да на язык так горазды не были.

Долго препираются оба, потом все уладится, и Пенкин вполголоса, чтобы нас не побудить, рас-сказку сказывать будет: хорошо было слушать Пенкина в полусне, вроде как видишь все тогда на яву, и у Пенкина голос становится то тише, словно уходит, то будто шепчет в самые уши, а перед глазами, утонувшими в сон, все, что ни скажет Прохор, стоит как живое:

– Во время иное и в месте ином,

Может в конце, а может в начале земном,

Стояла Гора Золотая...

Стояло на этой горе в ин-времена большое село, по прозванью "Праведное", и жили в этом селе правильные люди. Гора была золотая, по селу шла золотая улица, на улице стояли золотые избы, и жили в этих золотых избах люди с золотыми сердцами - правильные люди...

И мы иногда в добрый час говорим про другого: золотой человек, скажем и сами после не верим, да и трудно как-то этому верить!

Жили так правильные люди, соблюдали свой правильный закон, пахали свою золотую землю и добро копили...

* * *

Однажды, не помню в каком году, в каком месяце, сидели правильные старцы на заваленке у понятой избы, дела свои правильные решали... Сидят старцы, в бороды свои укутались... Глядят: идет по селу чужой человек.

Кликнули старцы чужого человека и спрашивают его: откуда и куда прохожий человек идет?

– Иду я,- говорит им прохожий,- по белу свету,

Ищу правду, а ее нигде нету...

– Как,- спрашивают правильные старцы,- нету: мы старцы правильные, и царь.

И псарь,

У нас одинаково правду любят...

– Нет,- отвечает прохожий,- правда человечья,

Что шерсть овечья:

Из нее можно валенки скатать и варежки сплесть.

У кого какая совесть есть...

– Как же так?
– спрашивают правильные старцы.

– Оченно просто, - отвечает прохожий,- правда человечья, что каша с салом,

В большом и малом

Пропитана ложью.

Не то, что правда божья...

– В чем же тут различие: В смысле - спрашивают правильные старцы- или в обличии?

– Человечья правда - посох, а божья правда - крылья!

Сказал так прохожий, в сизого голубка обернулся, кверху турманом взвился, а потом сел на застреху и ворковать зачал...

Сидят старцы правильные, голубиную воркотню слушают, а сами про себя думу думают:

– Надо итти на старости лет правду божью искать, у разных людей ее поспрошать, в разных местах ее доглядеть...

Только куда вот итти - невдомек никому...

– Пойдем,- говорят правильные старцы,- куда глаза поведут...

Вырезали старцы правильные по березовому посоху, бороды вокруг пояса обернули, да на большую дорогу: остались в селе Праведном одни только воробьи под застрехой, да бабы с малыми ребятами на улице...

Только тронулись старцы правильные в путь, голубь с кровли сорвался, в синее небо над ними взвился, крыльями лоп-лоп захлопал, громко загургукал... Откуль ни возьмись, налетел на него серый ястреб, крылья сизые голубиные смял, перушки мягкие выщипал, кровь сладкую выпил... Собрал ветер голубиные перья и понес их сизым облаком по поднебесью.