— Тебе повезло, — ответил я Гаррету, на что он вопросительно поднял бровь. — Ты проболтался Паксу, о том, что я забрал Торрин, но так и быть, в этот раз я прощу тебя за твой длинный язык. Хотел дать тебе по морде за то, что ты рассказал ему об этом дерьме, но прошло несколько недель, и моя злость поутихла.

— Мудак. Не нужно мне твоих одолжений. — ухмыльнулся он.

У нас четверых были стальные яйца. Мы также всегда были честны друг с другом. Это поддерживало равновесие, и все знали, где каждый из нас находился и чем занимался.

Встав, мы все пожали друг другу руки. Мы с Дэйном ушли первыми, зная, что Гаррет и Пакстон будут обсуждать бизнес, который они вместе вели в этом городе. Бизнес был полностью легальным.

Как только мы вышли на улицу, Дэйн схватил меня за плечо, остановив.

— Уверен, что знаешь, что делаешь?

— Наши планы не меняются. Но Торрин — моя.

Он кивнул и направился к своему «Дукати». Не надев шлем, Дэйн умчался на своем байке, словно демон из ада. Он гнался за смертью. Для нас хорошо было то, что он не боялся смерти и никогда не будет ее бояться.

Усаживаясь в свой «Кадиллак», я вспомнил, как всего несколько недель назад Торрин сидела в этой самой машине. Она боялась, но не позволила страху завладеть собой. Сила и вызов внутри нее возбуждали меня, как никогда раньше.

Я мечтал трахнуть ее. Хотел, чтобы она почувствовала меня в себе, приняла и хотела меня так же сильно, как я жаждал уничтожить ее изнутри.

С того момента, как она оттолкнула меня, и до сих пор, она реагировала не так, как я ожидал. В игре, в которую я играл, Торрин постоянно меняла правила, меняла ход игры и заставляла меня неожиданно атаковать в ответ. Это сбивало с толку. Мое влечение к ней было проблемой, но я мог его контролировать.

Она была красивой женщиной. У меня не было ни малейшего сомнения в том, что я трахну ее. Между нами было притяжение. Но я не просто хотел оказаться внутри нее, я хотел пометить ее тело и заклеймить ее душу как свою. Что было опасно — для нее и для меня.

По дороге обратно в Ланкастер я представлял себе сотню способов, которыми буду трахать Торрин до бесчувствия. Когда приеду, в первую очередь найду ее. От воспоминаний, как она раскачивалась в такт моему телу в прошлый раз, принимая от меня все, что я был готов дать, член встал, пока я проезжал милю за милей, приближаясь к Торрин с каждой секундой. Теперь наши дни и ночи превращались в игру без правил, в которую я не мог позволить ей выиграть.

Словно дикий зверь, я мечтал напасть и насладиться каждым миллиметром ее тела. Как мудаку, которым я и был, мне хотелось проникнуть в ее голову, чтобы оставить ее ни с чем, кроме сомнений, неуверенности и вопросов о том, что было реальным в ее жизни, а что просто иллюзией, в которую ей позволяли верить.

Как сильно я жаждал трахнуть Торрин, также сильно я жаждал и разрушить ее внутренний мир.

И это было все, о чем я думал, проезжая через ворота, припарковываясь и направляясь в дом. Член пульсировал и все сильнее терся о джинсы, пока я шел по особняку.

Сейчас я был мужчиной, которым руководил его же член. Прошло слишком много времени, и мне было необходимо погрузиться глубоко в Торрин Макалистер и выкинуть ее, наконец, из головы.

ТОРРИН

Кончиками пальцев Оникс провел по моему животу, вызывая мурашки на коже, прохладный воздух комнаты лишь усиливал ощущения. Я запрокинула голову на спинку стула, выгнув шею и грудь.

Оникс покружил по ареолам моих сосков, но так и не коснулся вершинок. Влага возбуждения тут же пропитала трусики. Дышать становилось все труднее, с губ срывались лишь тихие всхлипы и стоны.

Я вращала бедрами, умоляя его прикоснуться ко мне между ног, но он этого не сделал. Даже мои стоны разочарования, казалось, действовали на него с точностью до наоборот.

Находясь между моих бедер, он пристально смотрел на меня своими темно-синими глазами, будто запоминал мою реакцию на каждое прикосновение. Напряженность в его взгляде распаляла меня еще больше. В глубине его глаз горело пламя. Огонь, который, казалось, горел лишь для меня. Я была готова взорваться, если он прикоснется ко мне еще раз.

— Ты чертовски сексуальна в моей одежде, — произнес он, стягивая с меня спортивные штаны, затем наклонился и поцеловал меня в пупок, на что я громко застонала — пупок всегда был моей эрогенной зоной. Поцелуи или облизывания, да даже укусы, черт возьми, вокруг этой области вызывали бурю эмоций. Настолько сильных, что я едва не умоляла, когда Оникс прошелся языком вокруг него, прежде чем опуститься к моему нижнему белью.

Сны были фантастическими, в них я могла получить желаемое без каких-либо последствий в конце. Я не хотела просыпаться, когда Оникс уделял моему телу такое пристальное внимание.