И посмотрел так многозначительно, что я сразу спросил:

— Сколько?

— Триста нимиров бутылка.

— Ишумского? — решил блеснуть образованностью я.

Охранник посмотрел с уважением. И кивнул:

— Тоже можно. Семьсот.

Да и хрен с ним, гулять так гулять. Когда ещё-то в тюрьме нажрусь? К тому же деньги не мои, а Шарля, две тысячи обещанной компенсации толстяк ещё не выдал. А я тут, между прочим, по милости Шарля оказался, так что пусть расплачивается.

— В рюкзаке, — сказал я, — кошель во внутреннем кармане.

Рюкзак мне охранник не отдал всё с той же формулировкой: «Не положено. Если что понадобится, скажешь, сам достану». Вот и понадобилось.

Охранник вытащил кошель, показал мне две бумажки по пятьсот. Достал из кармана куртки собственный кошелек и отсчитал три сотенных сдачи. Произведя бумажную рокировку, застегнул рюкзак. Потом подошёл к двери в соседнюю камеру и загремел ключами. А через минуту вынырнул из камеры с бутылкой оранжевого напитка в руках. Ну, ей-богу, натуральная фанта.

Пить со мной охранник, правда, отказался.

— Не положено. Да и язва у меня.

Я сочувственно покивал и налил вина в чайную чашку.

— Бокалы тоже не положено, — глядя, как наливаю, вздохнул охранник.

Я пренебрежительно махнул рукой:

— Да и ладно, подумаешь! Вот, помню, мы как-то в сквере возле общаги из крышки от дихлофоса бухали — вот это жесть была, одна крышка на троих. А так-то — вон, какая красота. — Фанта благородно просвечивала сквозь тонкий фарфор. — Давай, батька «не положено», — поднимая чашку и салютуя охраннику, сказал я. — Будь здоров! Лечи язву.

Охранник так и не заткнулся, всё рассказывал о своей тяжёлой жизни. И язва у него, и жена похуже язвы, а начальство такое, что и жену и язву переплюнет.

Усыплял похлеще маминого сериала, и бутылку я в итоге не допил. После третьей чашки понял, что глаза слипаются. Отошёл к унитазу, а потом объявил:

— Спать буду. За мной ведь рано придут, наверное.

— Рано, — отчего-то загрустив, подтвердил охранник. — Ну, ложись, хоть выспишься. В мирное-то время я сюда и девок водил, если господа желали. А сейчас не получится, народу во дворце — тьма, и охрана усиленная.

Я попытался изобразить лицом, что из-за отсутствия девок переживаю, но не сказать, чтобы очень. Трепаться с охранником уже сил не было.

— Может, тебе ещё чего надо? — не отставал он.

Я мотнул головой.

— Ну, дело хозяйское. Умыться сейчас подам.

Принёс откуда-то влажное полотенце и кубик непонятно чего, завёрнутый в бумажку. Мыло, что ли? Я взял. Развернул.

— Для гигиены полости рта, — объяснил охранник.

О как. «Мыло», оказывается, жевать надо.

Пожевал. Ну и дрянь, как будто правда мыло жую… Сплюнул в унитаз, обтёр полотенцем лицо и руки и вернул его охраннику. Раздеваться не стал, плюхнулся на койку прямо в джинсах. Только кроссовки снял.

— Доброй ночи, — почему-то ещё грустнее сказал охранник. И погасил свет — квадратную лампу в потолке, закрытую решёткой.

Его бы воля — до утра бы трепался, наверное.

— Угу, — зевнул я. — И тебе не скучать.

Вырубился, кажется, раньше, чем договорил.

— Константин Дмитриевич, проснитесь.

Меня трясли за плечо.

Мама?.. Светка?.. Или Ирка, прости-господи?.. Зарекался же с ней… Так, глаза не открываем, пока не разберёмся.

— Константин Дмитриевич! — Потряхивания стали более настойчивыми. — Проснитесь, пожалуйста.

Константин Дмитриевич, значит. Интере-е-…

И тут меня аж подбросило.

Какая, на фиг, мама?! Какая Ирка?! Я в другом мире! Диана сбежала, тян — мужик, Шарль — компьютер, а я в тюрьме!

Я вскочил и открыл глаза.

— Не пугайтесь, я не причиню вам зла.

На меня смотрела принцесса.

— Не пугайтесь, я не причиню вам зла.

Честно скажу — то, что это принцесса, я понял не сразу.

Вместо сложной многоуровневой причёски по плечам девушки рассыпались кудряшки. Лицо без косметики стало проще, а платье с завлекательным вырезом принцесса сменила на блузку и юбку.

— Не буду, — пообещал я. — А ты… вы… как вообще… — завертел головой, пытаясь разглядеть за решёткой охранника.

— Не беспокойтесь, он спит. И проспит ещё долго. Я об этом позаботилась.

— Как?

Принцесса подняла с пола и показала мне пульверизатор, вроде того, из которого матушка цветы на окне опрыскивает. Объяснила:

— Здесь снотворное. При попадании на слизистую вызывает глубокий сон. Этот препарат используют на скотных дворах, усмиряют взбесившихся животных.

Я наконец-то разглядел, что охранник действительно спит, сидя на стуле и привалившись к стене. Дядьку стало жалко. Ввалит ведь начальство, поди… Проворчал: