Воткнутый, на минуточку, часа через два после того, как мы покинули корабль. Всё это время мы с тян сначала метались по коридору, пытаясь вспомнить, которая из десятков абсолютно одинаковых кишок ведёт на наш корабль. Потом, так и не вспомнив и пройдя через таможенную стойку, оказались в зале прибытия — где температура понизилась, по ощущениям, ещё градусов на пять. Потом выяснили, что информационный терминал находится недалеко, всего-то метров триста пешочком во-он в ту сторону. Потом проскакали по лютому морозу, гонимые яростной снежной пургой, не триста метров, а гораздо больше, потому что изначально поломились не в том направлении. То ли парень с информационной стойки решил над нами поржать, то ли у самих на холоде мозги переклинило — не знаю. В общем, в информационный зал ввалились, стуча зубами. Лично я на теплолюбивость никогда не жаловался, но тут задубел так, что коробочкой-Шарлем угодил в гнездо разъёма не с первого раза.

— Ты……., - я высказывал то, что думал о Шарле, долго, потому что зуб на зуб не попадал, и приходилось начинать сначала, — мог предупредить, что здесь так холодно?!

Мы с тян сплелись в объятиях, едва оказавшись перед монитором. Так оно было немножко теплее.

— Не подумал об этом, — проворчал Шарль. — В следующий раз постараюсь вкратце обращать ваше внимание на погодные условия мира.

— В следующий раз я тебя в тело страуса запихну, — пообещал я, — ощипаю и за дверь вышвырну! — Для убедительности кивнул в сторону двери. Хотя мог бы и не кивать — внутри информационного зала было не сильно теплее, чем снаружи. Снег не шёл, и на том спасибо. — Заказывай нам одежду, бегом!

— Уже, — буркнул Шарль. — Через полчаса должны привезти.

— Зачем? Трупы принарядить? Через полчаса мы тут замёрзнем нахрен!

— Вы можете вернуться в здание космопорта, это быстрее, чем снова проходить таможню и возвращаться на корабль. В космопорте есть ресторан и бар. Там поддерживается комфортная, по усредненной шкале Нимиры, температура.

— Это сколько?

— От тысячи семисот сорока до тысячи семисот шестидесяти градусов.

— Да ты издеваешься?! — взвыл я. — Не замёрзнем, так сваримся?!

— Почему? — удивилась тян. — Тысяча семьсот — не жарко, конечно, но всё получше, чем здесь. Бежим, Костя, — она тронула меня за рукав, — а то у меня от холода уже мозги съёжились.

У меня они, видимо, съежились вообще хуже некуда. Не сообразил, что вряд ли Шарль температуру по Цельсию докладывать будет.

— Бежим, — кивнул я.

И мы рванули обратно в космопорт. Благо, теперь хоть дорогу знали.

К тому времени, когда в бар космопорта впёрся увешанный коробками курьер, в нас с тян сидело уже по три коктейля с говорящим названием «Пламенная струя».

Без понятия, как оно называлось по-местному, моё сознание предпочло такую интерпретацию. В своё оправдание могу сказать, что на момент заказа сознание уже едва ворочалось. Первые глотки «пламенной струи», опрокинутые в глотку, его маленько растолкали.

Я огляделся по сторонам, ощутил, что вокруг относительно тепло. Осознал, что мы с тян стоим, облокотившись на стойку — плохо гнущиеся конечности не дали заползти на стулья. И объявил тян:

— «Струю» сама хлебай! Есть тут нормальное что-нибудь?

— Из согревающего — только этот коктейль, — обиженно проворчал бармен. — Могу предложить наши фирменные, со льдом.

Я аж вздрогнул. И придвинул к себе стакан с недопитой «струёй»:

— Не-не-не! Я хотел сказать, офигенный коктейль, спасибо. А сделай ещё?

Подобревший бармен принялся играть бутылками. Почти как у нас, всегда любил за этим процессом наблюдать. Ну, реально — фокусники, а не ребята. Не стал бы автослесарем, выучился бы на бармена, ей-богу. Хотя на такой работе, конечно, спиться — как не фиг делать, за это меня папа не простил бы. А папу я люблю… Не, лучше уж на фокусника.

Выглядел бармен, по моим меркам, странновато. То есть, никаких тебе прозрачных рубах и штанов с завязками, как на Планете Невест — бр-р-р, как вспомню, так вздрогну, — но в моём мире так мог бы выглядеть парень, работающий в баре на пляже где-нибудь в тропиках. На Канарах, там, или Мальдивах.

То есть, сверху всё было прилично — наглаженная белая рубашка, хоть и с коротким рукавом. А ниже — это я разглядел, пока парень колдовал с бутылками, — цветастые шорты и шлёпки на босу ногу. Завершал картину длинный фартук с логотипом бара, и создавалось впечатление, что он доставляет парню сильный дискомфорт. Его бы воля — давно бы снял. Бармен то и дело оттягивал фартук за ворот и украдкой придвигался поближе к вентилятору.

— Слушай, друг, — после второго коктейля дошло до меня. — Тебе жарко, что ли?!

— Вовсе нет. — Парень подобрался и отскочил от вентилятора. — С чего вы взяли?

— Да я не настучу, не ссы! Сам работяга. Не уволят тебя. Просто мы в вашем мире впервые, интересно всё. Тебе правда жарко?

— Если честно, вообще жопа, — грустно признался парень. — Третий месяц работаю, думал, привыкну… Куда там! Как на смену заступишь, так часа не пройдёт — уже считаешь, сколько осталось. Чтоб хоть немножко в снегу полежать, расслабиться. Чтоб мороз, да пургой заметало… Хорошо-о!