— Может быть, здесь? — сказала тян. И показала мне браслет Мишеля, который всё ещё держала в руках.

Судя по кислой мине Мишеля, угадала. Блин, точно. Во я идиот.

Продолжая одной рукой удерживать Мишеля, другой нажал кнопку на его браслете. Дождавшись, пока засветится экран, сказал:

— Артур Смит.

«Голосовая связь?» — до защитных паролей эти милые люди пока не додумались.

— Да!

«Вы собираетесь использовать систему дальней связи. Продолжить?»

— Нет, — поразмыслив, решил я. — Ещё спугнем, не дай бог.

«Не распознано».

— Да кто бы сомневался… Заткнись.

Я нажал кнопку и сунул браслет в карман. Огляделся по сторонам. Ничего подходящего для того, что собирался сделать, не увидел. Перевёл взгляд на Мишеля.

Попросил тян:

— Сними-ка с него галстук.

— Зачем? — Аж вздрогнула, бедняжка.

— Ролевые игры замутим. Ты кем хочешь быть?

Ролевые игры закончились быстро: галстуком я связал Мишелю руки за спиной.

Не оставлять же было, как есть, чтобы он через минуту добежал до соседей и полицию вызвал. А рулона скотча или мотка веревки, которые в фильмах неизменно оказываются под рукой у злоумышленника, независимо от того, где он злоумышляет, в бескрайней пустыне или далёкой-предалёкой галактике, в коридоре у Мишеля почему-то не увидел.

Подумав, вытащил из ботинок Мишеля шнурки и связал ему ещё и ноги. В рот затолкал кляп из тюбетейки. По моим прикидкам, быстрее, чем через пару часов, парень от этих наворотов не избавится. А за пару часов мы уже ого-го в какую даль усвистим.

— Не скучай, дружище, — пожелал на прощание я. — А в следующий раз, перед тем как идти катать заяву на невинную жертву обстоятельств, подумай десять раз. Вот, не пошел бы ты никуда, остался в конторе — фиг бы мы тебя так красиво оприходовали. Ещё и бабла бы срубил — может, не меньше, чем с Дианы.

Мишель злобно сверкнул глазами поверх торчащей изо рта, закрывающей пол-лица тюбетейки. Мне показалось, что я услышал, как заскрипел у него в голове кассовый аппарат. Вот и пусть на досуге убытки подсчитывает.

Мы с тян вышли из квартиры, аккуратно закрыв за собой дверь.

В этот раз в лифте тян не зажмурилась. Даже, по-моему, не заметила, что мы в него зашли — чуть не подпрыгивала от нетерпения.

— Ты чего? — удивился я. — Если в туалет, так фиг ли раньше думала? Возвращаться точно не будем. А тем, кто в лифтах ссыт, я ещё в своём мире, если бы поймал, башку открутил.

— Да нет же! — Тян нетерпеливо притопнула. — Уже можно?

— Что — можно? — Я аж напрягся.

Лифт, девушка, пентхаус, — стремительными вспышками пронеслось в голове, — в лифте мы вдвоем…

То есть, была бы тян стопроцентной девушкой — я бы ух! А к Филеасу-тян уже и не знал, как относиться. Всё-таки лезть обниматься к девушке, про которую доподлинно знаешь, что она — мужик, стрёмно как-то, несмотря на все женственные признаки. Кто не верит, сами попробуйте.

— Ну, говорить! — объяснила тян. — Ты сказал: «молчи», и я молчал. А теперь-то можно?

— А, — вспомнил я. И сразу повеселел. — Ну?

— Это мой родной мир! — выпалила тян.

Я посмотрел в окно. В смысле, на стенку шахты.

Пурга, оказывается, улеглась, как не было, и за стенкой красиво, заливая город предзакатным светом, катилось к горизонту солнце.

— Ну… поздравляю, чё. Симпатичный мир. И не жарко, опять же… А у тебя папа или мама отсюда?

— Ох, ты не понял! — Тян всплеснула руками. — Адрес, который назвал Мишель. Это мой родной мир.

Тому, что мы явились без пепельницы, Шарль, собака, даже не удивился. Только вздохнул печально — типа, что с вас взять, убогих.

— Зато теперь — домой! — взвизгнула счастливая тян. — В ближайшую пятницу я смогу посетить кружок декламаторов!

— Угу, — поддакнул я. — Главное, жену посетить не забудь. Наверняка она всю жизнь мечтала кошку завести.

Тян непонимающе посмотрела на меня. В космопорту уговорила-таки заскочить на минутку к знакомому бармену, и теперь в пространстве слегка размазывалась. Уставилась на свои сиськи, потом — на хвост, нервно оплетя его вокруг коленок. А потом села на пол и запричитала: