– Кем ты работаешь? – решила начать издалека я.

– Секрет.

От столь неожиданного ответа моя рука замерла над первой чипсинкой.

– Но работа хоть есть?

– Я нашла дело своей жизни. Ну или оно меня нашло. Так что занимаюсь своим предназначением, – мы выехали на трассу.

– Здорово.

– Очень.

– И сколько зарабатываешь?

– На старте финансовое положение нестабильное.

– Насколько нестабильное?

– Очень.

– Но ты не хочешь искать высокооплачиваемую работу?

– Ты меня не услышала? Я дело своей жизни нашла. Тот, кто подобное нашел, уже не сможет заниматься чем-то другим, а если и попробует, качество его труда будет низким. Нет уж, я лучше за пару сотен баксов в месяц перебиваться буду, чем займусь не своим, чужим делом… Открой-ка мне чипсы.

Я открыла упаковку и протянула ей таким образом, чтобы она могла удобно дотянуться до чипсов:

– А что с парнями? Были?

– Мне двадцать пять, конечно были.

– И почему ты сейчас одна?

– Не срослось.

Какая же она немногословная – информацию о её личной жизни и клешнями не вытянуть. Вся в себе. Она такой была и в детстве: слушает больше, чем говорит, готова понять всё, ну или почти всё.

Рокки не была настроена на беседу, так что всю оставшуюся дорогу мы проехали молча, громко слушая музыку. Плейлист моей внучки состоял из смеси лёгкого рока с тяжелым, и, что странно, он понравился мне, хотя всю свою прошлую жизнь я отдавала предпочтение спокойной музыке и классике.

– А он ничего, хорош, – заметила Рокки, остановившись по диагонали через дорогу от моего бывшего дома. – Главное – дизайн отлично подобран: большой красный шрифт на белом фоне сложно не заметить.

Джерри отличный маркетолог – рекламщик до мозга костей. Наверняка он позаботился о том, чтобы вывешенный на окне моей бывшей квартиры баннер с надписью “ПРОДАЁТСЯ!!!” выглядел действительно кричаще. В конце концов, на баннере был крупным шрифтом указан именно его номер телефона. Смотреть на это было неожиданно больно. Поэтому не я, а Рокки продолжила говорить:

– У меня два варианта: можно попробовать пробраться через заднее окно, а можно взломать дверь…

– Что?! О чём ты?!

– Да не переживай ты так. Тут всего лишь первый этаж.

– Ты хочешь взломать частную собственность?

– Только с согласия хозяйки этой собственности. Эта квартира принадлежит тебе, забыла? – я смотрела на внучку широко округлившимися глазами, наверное поэтому она решила поинтересоваться: – Что именно тебя смущает?

– Смущает? Да я в шоке!

– Давай тогда шокирую тебя ещё больше, огласив тебе занимательный факт о том, что я и не такое проворачивала – моя бабушка точно бы не одобрила подобный драйв. Но ты ведь не Мирабелла, да, Рашель? – она положила свою руку на моё плечо и заметно сжала его. – Успокойся. Тебе нужны какие-то твои вещи – мы возьмём их и тихо-мирно уйдём.

Я приподняла руку с ключом, который забрала с собой не специально – он затерялся в той одежде, в которой я сбежала, а когда я его обнаружила перед тем, как избавиться от одежды, решила оставить “на память”.

– О, с этой отмычкой нам будет гораздо проще, – согласно кивнула моя родная бандитка.

Не знаю, что именно я хотела забрать. Я вообще только на пороге квартиры осознала, что не пришла за чем-то конкретным. Может, за эмоцией?.. Поджилки тряслись, пальцы подрагивали, так и хотелось почесать нос…

– А у тебя было уютненько, – вдруг произнесла Рокки, взяв в руки кривобоко лежащий на спинке дивана фотоальбом, который должен был лежать в полке гостиного комода. Состояние квартиры было впечатляющим – не то чтобы откровенный кавардак, граничащий с хаосом, но беспорядок достаточный, чтобы понять, что в моих вещах рылись явно с целью отыскать что-то ценное. Искали, конечно, вакцину Боффорта.

Не знаю, возможно я думала, что, придя сюда, я почувствую силу от стен родного дома, но по ощущениям получилось с точностью наоборот: я неожиданно увидела себя певчей птицей, вернувшейся в душегубную клетку. Мысль: “Главное, чтобы клетка не захлопнулась!”, – чуть не заставила меня выбежать из квартиры прочь, но следующая мысль: “Нет, ничего не захлопнется, Рокки ведь здесь со мной, значит, всё будет хорошо”, – заставила меня двигаться дальше.

На кухне, в шкафчике под раковиной, я нашла пустую картонную коробку и, пока Рокки осматривала бардак в гостиной, начала собирать то, что останется мне или моей внучке “реликвиями” из прошловековой жизни. Я положила в коробку пухлый фотоальбом, заполненный чёрно-белыми и коричневыми фотографиями, забрала из своего сундучка воспоминаний только одно украшение – черепаховый гребень Корнелии (моя прекрасная свекровь – единственная известная биологическая прабабка Рокки, о ней обязательно должна сохраниться память), в прихожей нашелся потёртый поводок Вольта, с которого я сняла брелок в форме щенка… Всего вещей набралось совсем немного – двадцать две мелочи, так что коробка осталась на семьдесят процентов пустой.