Мы сделали круг, еще один. Он почти отпустил меня как его глаза расширились от удивления.

— Люрис? — я посмотрела на него вопросительно.

Он уже отпустил меня и поклонился.

— Ваше величество!

Я обернулась и увидела Шафран.

— Добрый вечер, ваше величество, — я склонила голову и в ответ получила тоже кивок, ниже чем обычно.

— А я вот Николетт учу танцам. По моим данным, завтра будет минимум десять неженатых мужчин. Нельзя, чтоб она ударил в грязь лицом.

Я закатила глаза, а король сверкнул своими.

— Какой ты заботливый, Люрис.

Тот просиял.

— Я удаляюсь, было приятно провести время. Не опозорься давай.

Я ударила слегка его в плечо, и Люрис притворно схватился.

— Мое сердце разбито!

— Это всего лишь плечо.

— До свидания, ваше величество!

Он поклонился еще раз и вышел из зала. Я резко почувствовала, как воздух стал горячее, плотнее. Шафран подошел ко мне и выставил ладонь как Люрис несколькими минутами ранее.

— О, нет! Я не буду с вами танцевать.

— Ты, что, хочешь завтра опозориться? — его глаза смеялись

— Я уже потренировалась.

— Люрис с тебя ростом. А там будут мужчины выше. Может быть стоит с более подходящим партнером потренироваться.

— Уверена, я справлюсь.

— Ты отказываешь мне в танце? Нельзя отказывать королю в танце. Это плохо скажется на моей репутации.

— Тут никого нет, никто не узнает. Я никому не скажу, обещаю. Ваша репутация будет в порядке, ваше величество.

— То есть, если я приглашу тебя на глазах у всех, то ты не откажешься?

— Это будет глупо. У вас и так завтра танцев двадцать с девушками.

— Поменьше, — поморщился он. — Я не обязан со всеми танцевать.

— Бедняжки, не получат даже шанса.

— Кто-то будет петь, кто-то играть на скрипке. Разные есть способы показать себя. Но танцев будет много, первый будет с Кариопой в знак уважения.

— О, видела ее сегодня. Поболтали. Занятная дама.

— Она не закрасила седину, — усмехнулся он. — Такая своенравная.

— Мне она понравилась.

— Потому что выглядит такой же уставшей, как и ты?

— Я так плохо выгляжу? — ужаснулась я в шутку.

— Нет, но у вас похожие взгляды. Она в молодости была такая же.

— Какая?

— Параноик.

— Разве можно ее в этом винить?

— Разумеется, нет. Я уважаю ее. Хоть и доставил много хлопот когда-то.

— Например?

— Когда отец не разрешил мне кататься на его лошади, я тайком пробрался в конюшню, чтоб оседлать Грома.

— Коня вашего отца звали Гром?

— Да. Я почти залез, как она явилась с охраной и велела слезть. Я отказался, тогда она приказала скрутить меня и вернуть в покои. С возрастом я понял, что если бы отец узнал, что я нарушил запрет, то… было бы гораздо хуже. Он заставлял подчиняться всех, включая собственного сына. Методы не всегда были пряничными.

— Получается, она спасла вас от кнута.

— Да. А я за это не разговаривал с ней полгода, и когда был очередной торжественный прием, то отказался с ней танцевать. Я жалею, что так себя вел. Но когда мне было тринадцать, то я вдруг решил, что отец вообще зря женился. Он должен был вечно любить мою мать.

— Кариопе было непросто.

— Очень. Но она… сделала так, что я попал на тренировку в штаб к ассасинам и загорелся. Убедила отца, что мне нужна военная подготовка. Я обрадовался, через пару лет решил, что она так решила избавиться от меня, отослать подальше…

— Но…

— Со временем понял, что она сделала этим поступком из меня человека. Адекватного.

— Относительно.

Шафран улыбнулся снова и посмотрел на руку, которую все еще держал поднятой.

— Так что?

— Нет. Людей тут нет, — усмехнулась я.

— Значит не сегодня?

— Не сегодня.

— Завтра…

— Завтра у вас не будет времени.

Он посмотрел на меня из-под опущенных ресниц, точно хищник, но ничего не сказал.

— Хорошо, Николетт.

Я поклонилась ему, он в ответ мне и покинула зал.

21 Глава. Дворец — тоже поле боя

Утро в день приема нельзя было никак иначе охарактеризовать как спокойное. Я выспалась. Посмотрела на часы. 12:10. Внутри было абсолютное спокойствие. Я столько изучала гостей, схемы охраны… И вообще столько всего случилось за полтора месяца, что какой-то прием меня уже не пугал. Было ощущение, что я готова ко всему.