Единственной моей отрадой была дружба с Холли. В каждый обеденный перерыв, когда другие члены съемочной группы объедались привозными салатами и пастой, Холли просила показать последнюю фотографию моей новорожденной племянницы: сестра неукоснительно присылала их из Нью-Йорка каждое утро.

– Она просто чудо, – ворковала Холли. – Тебе, наверное, не терпится взять ее на руки.

А потом в ее гримерной мы по несколько минут шутили о съемках, о Зандере, Хьюго, разных личностях со съемочной площадки. Мы обе надеялись, что на выходных удастся немного сменить обстановку.

В честь окончания трудной рабочей недели – и за две недели до конца съемок – Хьюго пригласил всех к себе домой в Беверли-Хиллз на вечеринку в субботу.

– Такая вот вечеринка по поводу четырнадцатидневной готовности, – сказал Хьюго. – Мы все хорошо потрудились – можно и дух перевести.

Я в последние несколько недель относилась к Хьюго с некоторой опаской, но не идти мне, как и. о. продюсера, было бы рискованно. Всегда было легче его задобрить, чем сносить очередной неожиданный приступ его злости. К тому же мне, конечно, было любопытно посмотреть на его дом в Беверли-Хиллз. Такой ли он помпезный, каким нам представлялся?

В субботу днем мы с Холли поехали на вечеринку вместе. Не обсуждая этого напрямую, мы решили, что, наверное, заглянем на час с чем-то и уйдем. Я вела свою “хёндэ” по широким, ухоженным улицам Беверли-Хиллз, а Холли указывала дорогу по карте, разложенной у нее на коленях.

– Так, тут направо. А потом… второй поворот налево.

Мы уже проезжали мимо домов, которые, казалось, увеличивались в размерах с каждой улицей. Особняки в колониальном стиле с фасадами якобы в стиле Тюдоров. Мини-замки, даже с увитыми плющом башенками. Или же аскетичные современные кубы, сплошь стекло и армированная сталь. Богатые пригороды Лос-Анджелеса – сами по себе причудливое представление. Смешение всех мыслимых жанров и стилей, бросающееся в глаза в каждом здании.

Когда мы ехали по улице Хьюго, я заметила, что дорога раза в два шире, чем на улице, где жили мы с Холли. Вдоль тротуаров стояли “порше” и “приусы”.

И тут мы увидели скопление припаркованных машин, явно свидетельствовавшее о вечеринке.

– Наверное, здесь, – сказала я.

Мы подъехали к величественному белому особняку: перед ним высились рослые пальмы, к переднему портику плавной дугой вела подъездная дорожка. Меня удивило, что не было ворот, но, возможно, Хьюго мирился с этим, поскольку нечасто наезжал в этот дом.

– Что ж, побольше дома моих родителей будет, это точно, – сострила Холли, задрав голову.

– Слушай, у твоих родителей хотя бы есть дом, – отозвалась я, и мы рассмеялись.

Мысленным взором я увидела нашу четырехкомнатную квартиру во Флашинге, укрытую пластиковыми чехлами мебель и родительские дипломы в рамках на стене – и мне показалось, что она относится к персонажу из другой жизни.

Кортни на вечеринку прийти не смогла, и Хьюго попросил меня распечатать в офисе несколько договоров и привезти к нему домой. Они лежали у меня в сумочке. Мы вошли в высокую прихожую. Задрав голову, я посмотрела на далекое окно в крыше, вознесенное над просторной центральной лестницей. Впечатляюще – но дом почему-то казался пустым, нежилым. Больше всего он был похож на простаивающую декорацию с мебелью и стильными украшениями – высокая бежевая ваза с тремя стеблями какого-то минималистичного растения, – но без журналов, книг и фотографий членов семьи, которые бы указывали на то, что тут регулярно кто-то бывает.

Нас приветствовали люди, нанятые Хьюго на вечеринку; они слонялись по дому в коротких черных платьицах и балетках, все как на подбор – привлекательные молодые женщины с безупречным макияжем, волосы забраны в блондинистые конские хвосты. Странненько.

– Вы Хьюго ищете? – прощебетала та, которая нас впустила. – Он за домом, у бассейна.

Меньше всего на свете мне хотелось лицезреть Хьюго в плавках, выставившего свое волосатое туловище на всеобщее обозрение.

Мы с Холли оставили сумки в отведенной под гардеробную комнате и обменялись веселыми взглядами. Какие ужасы ждут нас в Доме Хьюго?

Но у бассейна происходила обычная, в общем-то, лос-анджелесская домашняя вечеринка. Из невидимых динамиков лилась музыка, по обе стороны бара в большом (но не в неимоверном) количестве располагалась привозная еда. Молодой мужчина с молодой женщиной в форменных черно-белых нарядах с задорным апломбом смешивали коктейли.

У бассейна я увидела Зандера, Сета, Клайва и большинство других членов съемочной группы с бокалами в руках. Там же были все актеры из незнаменитых, надеявшиеся завести связи. Из главных представителей актерского состава был еще только Рон: темные очки-авиаторы, волосы зачесаны назад.

– А вот и настоящие наши звезды, – промурлыкал Хьюго. Подойдя к нам, он подвергнул нас своему обычному двойному поцелую. – Что бы мы делали без этих красавиц?

Он приобнял нас, и я порадовалось, что его халат плотно запахнут на животе.

– Сара, благодаря которой мы еще не сошли с ума. И Холли… великолепная, единственная на свете Холли, которой суждены космические высоты.

Хьюго еще раз поцеловал Холли в щеку. Она приветливо улыбнулась и высвободилась из его хватки.

– Пойду возьму что-нибудь выпить, – сказала она.