– |Послушай, что я скажу Хэйнаферу?

– Что хочешь. Я к нему не имею ни малейшего интереса, он и так получает от меня больше, чем заслуживает!

– Это Хэйнафер-то? – неуверенно переспросил Кош. – Да он всегда знает, когда и что хочет.

– Оно и заметно. Словом, ступай-ка ты пока один и договорись насчет столика, а я приду буквально через минуту.

С неуклюжей грацией Кош Диффенбокер стал проталкиваться через разношерстную толпу. Лиссель же повернулась к Джейро, и на губах ее задрожала улыбка.

– Ну, что ты думаешь обо всем этом празднике, Джейро?

– Весьма впечатляюще. Мне лично понравились декорации.

– Это я работала с ними в комитете! – счастливо засмеялась девушка. – Посмотри на это чудо в зеленой шляпе и с хвостиком крючком! Я одна его раскрасила! И, как видишь, сумела подобрать самые верные цвета!

– Замечательная работа. Ты рождена, чтобы быть художником или же… – Джейро отвлекся, глядя на яркое шествие, но Лиссель потребовала закончить:

– Или кем?

– Скажем так… таинственной женщиной тысячи интриг.

– Хочу быть обеими! – взвизгнула от восторга Лиссель. – Зачем себя ограничивать? Тем более что у меня к тебе есть чрезвычайно важное дело.

– Какого рода?

– Просто дело! – И девушка изобразила пальцами нечто воздушное.

– Я заинтригован, – признался Джейро. – Там, в терминале, ты дала мне понять, что я не только нимп, но и унылое ничтожество. Теперь все неожиданно изменилось. Теперь я, Джейро, чудесный Джейро, очаровательный Джейро, талантливый Джейро. Или ты от меня чего-то хочешь добиться – или решилась вдруг закрутить стремительный роман. Так что из двух?

Лиссель удивленно покачала головой.

– Поверить не могу, что ты так циничен! Когда мы встретились в терминале, я была просто расстроена делами дяди, потому и оказалась немного… невежливой. Но сегодня я совсем другая, настоящая.

– Именно об этом я и думаю. С чего бы это вдруг мы с тобой подружились?

Лиссель вытянула пальчик и коснулась им кончика носа Джейро – некое магическое движение, всегда делавшее ее физическое присутствие рядом с молодым человеком пронзительно реальным. Джейро тут же решил, что интрижка с Лиссель будет делом приятным – или, по крайней мере, полным неожиданностей. И к тому же совершенно невероятным, учитывая ее высокое социальное положение.

– Так это и есть твой ответ? Если это так, то я не понимаю его.

– А ты и не должен ничего понимать. Таким образом я скрываю свои тайны.

– Очень плохо, – развел руками Джейро. – На тайны времени у меня нет, потому я снова становлюсь плохим Джейро – космическим путешественником.

И тут же над своим плечом юноша увидел нависшую тень. Обернувшись, он обнаружил крупного, почти толстого молодого человека в вызывающем костюме собачьего парикмахера. Им оказался Хэйнафер Глокеншау, лицо его пылало гневом.

– Что происходит? – возмутился он. – Почему ты вообще здесь? Ты нимп, а здесь праздник для избранных – только для Квадратуры! Ты совсем, что ли, выжил из ума, чертов шмельцер?

– Не будь идиотом, Хэйнафер! – крикнула Лиссель. – Ты что, не видишь, что он простой музыкант!?

– Ну и что из того? Он должен сидеть тихо, чтобы его никто не видел, за кулисами, а не лезть к гуляющим!

– Хэйнафер, опомнись! Джейро ведь не сделал ничего дурного!

– Я совершенно в полной памяти, Лиссель. Там, за занавесом, он музыкант, но здесь этот разряженный идиот – шмельцер.

– Ты становишься истериком, Хэйнафер! – разозлилась девушка. – Пойдем, Кош занял нам столик. – Лиссель быстро глянула через плечо на Джейро и увела красного от негодования Хэйнафера с собой.

Эпизод явно взволновал Глокеншау, который никогда не любил Фэйта, считая его льстивым и недалеким. Присутствие этого противного нимпа на празднике, куда приглашены только избранные, показалось Хэйнаферу прямым оскорблением.

– Зачем ты вообще его заметила? – выговаривал он Лиссель по дороге к столу. – Он же шмельцер и муп!

– Уйми язык, Хэйнафер! – небрежно урезонивала его Девушка. – Он очень интеллигентный и умный юноша. А как замечательно он играет на суаноле! К тому же он очень красив, причем так романтично, по-старинному… Разве не так?

– Конечно, не так! – еще больше распалялся ее спутник. Лиссель нравилось дразнить Хэйнафера, и она с упоением продолжала: