– Нет. Сегодня надо решить все вопросы по выездной игре. Если я не позабочусь об этом сейчас, дополнительное место в самолете могут выкупить.

– Дополнительное? – в недоумении свожу брови.

– Моя помощница летит с нами.

– У тебя появилась помощница? – тянусь рукой за мексиканской лепешкой и, оторвав кусочек, тяну его в рот. – Поздравляю!

Маккейб запрокидывает голову и начинает смеяться.

– Моя помощница – это моя дочь. Ханна Лесли Уэндел.

Брайан

Как только отец Ханны выходит из дома и закрывает дверь на два оборота, она быстро подрывается из-за стола и несется на второй этаж. Я делаю то же самое, рыча ей вдогонку:

– Серьезно, Чарльз?

– О, ангелочек… Я должна что-то ответить? Да, Чарльз. Он милый парень и…

– И? – я останавливаюсь на пороге комнаты, в которой она стоит.

– И… – Ханна делает паузу, растекаясь в улыбке. – Он не из тех парней, которые дают каким-то стервам сосать свой член в джакузи.

Дверь хлопает прямо перед моим лицом. Но разве я похож на зомби, которого остановит дерьмовая дверь? Ухмыляюсь и, дернув ручку, захожу внутрь, как в свою собственную спальню.

– Я не кончил, Ханна! Черт. Кхм, – откашливаюсь. – Не закончил.

– Очень жаль, что я прервала твой оргазм, но свали на хрен из моей комнаты!

– Почему он? Ты не могла выбрать кого-то другого? Чарльз – гребаный защитник, ему нельзя отвлекаться от игр в этом сезоне. К тому же он, черт возьми, новичок!

Уэндел закатывает глаза и сжимает кулаки. Я замечаю, как дергается ее миленький маленький нос.

Осматриваюсь.

Комната Ханны абсолютно не похожа на девчачью. Все вокруг окрашено в белый. Темно-серое постельное белье. Много постеров с мотоциклами на стене над кроватью. Несколько сломанных «досок смерти», как называет их ее отец, прибиты на гвозди у шкафа. Но больше всего мое внимание привлекает далеко не это. Полка над компьютерным столом с кубками.

– Фигуристка? Серьезно? Ты можешь продемонстрировать аксель на льду, Уэндел?

– Ты не хочешь свалить? Твоя комната слева от моей, – фыркает она и подходит ко мне ближе, чтобы вытолкнуть меня за дверь.

Ее маленькие руки плотно упираются в мою грудь, но все, что я чувствую прямо сейчас – это то, как поднимается мой пострадавший от зубов член.

– Маккейб, я с тобой говорю! Выйди на хрен из моей комнаты.

Ангельски улыбаюсь, расплавляя в голубых глазах Уэндел, адскую лаву.

– Нет. Расскажи мне о твоем знакомстве со льдом, если хочешь, чтобы я ушел, – пожимаю плечами и перевожу взгляд на постер с «Харлеем Дэвидсоном», пытаясь угомонить свой хренов стояк.

– Выйди! – ее маленькая ножка громко топает по полу, привлекая мое внимание.

К чертям.

В мгновении секунды я хватаю ее за запястья обеих рук и, заведя их ей за спину, плотно прижимаю ее тело к своему. Она вырывается, наступает мне на ноги. Но это больше похоже не на сопротивление, а на идеально продуманную игру со словами: «Стань на колени, говнюк, и моли о прощении!».

– Отпусти меня, хренов придурок! – мурлычет она, извиваясь и фыркая.

– Фигурное катание. История маленькой Ханны. Господство льда над твоими демонами, – бормочу, пока она недовольно пыхтит и вырывается.

– Маккейб! Оставь меня в покое! Я ничего не скажу!

– Ты должна мне рассказать все, Ханна Уэндел. Если хочешь, чтобы я оставил тебя в покое.

– Два плюс два равно четыре. Если плюнуть в небо, твоя слюна попадет тебе на лицо.

– Серьезно? – я поднимаю брови. – Я просил рассказать не об этом.

– Жаль, ангелочек, но это все, чем я могу поделиться с тобой.

Усмешка появляется на моем лице, когда она закатывает глаза.

Дерьмо! Какого хрена, я плавлюсь, как гребаный сыр в микроволновке, когда она это делает?

– Ты отпустишь меня? – возвращает меня на планету.

Вместо того, чтобы послушаться и не усложнять, я перехватываю ее запястья в одну руку и, заправив ее растрепанные пряди ей за ухо, напористо целую в губы. Уэндел издает непонятный вздох и мгновенно тает в моих объятиях, как мороженое «Баскин Роббинс» без сахара во рту.

– Я не буду тебя целовать, – цедит сквозь зубы. Я отстраняюсь на несколько миллиметров.

– Что? Я ничего не понимаю. Повтори.

Она гневно ахает и только собирается мне ответить, как я утыкаюсь в ее губы своими и запускаю язык ей в рот.