– Видно, что я шучу?

– Черт, детка, – она крепко обнимает меня, прижимая к себе. – Мне так жаль. Хочешь, я отрежу ему яйца?

– Мэйбл, он мне ничем не обязан. Он не мой гребаный парень, – ядовито выплевываю и отстраняюсь от нее.

– А что насчет этого серфингиста? – она направляет взгляд на Джеромо, а я начинаю смеяться.

– Он хоккеист, Ганстьянс, – Мэйбл делает «упс» и пожимает плечами.

– А так и не скажешь. Окейс, что у тебя с этим хоккеистом, который похож на серфингиста?

– Он помогает мне забыться.

– Тебе не кажется «это» дерьмовой идеей?

Метаю взгляд в сторону парня, который смотрит на меня ангельскими глазками.

– Думаешь, мне надо принудить его сделать мне приятно языком на заднем дворе?

Мэйбл зажимает мне рот ладонью и широко открывает глаза.

– Maldito sea22! – осмотревшись по сторонам она переходит на шепот. – Ты настоящая стерва, Ханна. Таким способом ты хочешь вызвать ревность у Маккейба?

– Мм-мум-му, – она смотрит на меня, приподняв бровь.

– Что?

Убираю ее ладонь от своего рта.

– Мне плевать на Маккейба. Я просто хочу развлечься.

– Н.В.Л.П! – фыркает Мэйбл и грозит мне указательным пальцем.

– Что, черт дери?! Что еще за «Н.В.Л.П.»? Мало того, что ты вечно болтаешь на испанском, так еще и твои…

– «Н.В.Л.П.» переводится как: не ври лучшей подруге! – перебивает она.

– Иисусе, Ганстьянс! Блогинг тебя уничтожит.

Брайан

– А если у этой сучки было бешенство, она сможет передать тебе его через укус за член?

– Очень смешно, мудила, – отвечаю я, прикладывая к своему пострадавшему дружку лед. Он распух как сосиска которую надолго забыли в СВЧ-печи.

Думаю, мне стоит показаться врачу.

– О, совсем забыл. Знаешь, с кем была Крошка Динь-Динь?

– Теперь ты так называешь своего дружка? Что ж, правдиво.

– Какого еще дружка?

– Свой крошечный член, – запрокидываю голову и смеюсь, пока мой друг недовольно фыркает и что-то бубнит себе под нос.

– Смейся, придурок. Крошкой Динь-Динь я называю Уэндел, которая пришла в сексуальном костюме и заставляет яйца окружающих стучать друг о друга: «Динь-динь». О, я же забыл, твои яйца издают такой звук еще с того дня, как ты увидел ее впервые.

– Может, тебе стоит завалиться, пока я не вмазал тебе своими «Динь-Динь», – выделяю кавычками из пальцев, – по твоей дерьмовой роже?

– Чарльз, – медленно произносит Коуэл и спускается ко мне в бассейн, где я, собственно, пытаюсь избавиться от жалящего роя пчел в члене.

– Ты о нашем защитнике?

Фрай устраивается у бортика, прихватив красный пластмассовый стаканчик, где покоятся остатки с той самой бутылки абсента, которую я уговорил практически единолично.

– В точку! Я увидел их поцелуй у барной стойки, когда засмотрелся на задницу горяченькой мексиканочки. Кажется, она подруга Уэндел…

Дальше я его не слушал. Я был занят чем-то поважнее.

– Значит, они целовались, – повторяю, усваивая это в голове и, прижимая лед сильнее к члену, издаю шипящий звук.

Гребаная сука не просто укусила меня за член, она лишила девственности мой мозг на наличие страхов. Готов сделать официальное заявление: я, Брайан Алрой Маккейб, первый в мире мудак на земле, который боится отсоса.

– Эй, я вообще-то с тобой разговариваю.

Отвлекаюсь от мыслей, поворачивая голову в сторону Коуэла.

– Что?

– Тебе принести убрать льда? Кажется, у тебя загорелся еще и зад, – он смеется, а я дьявольски улыбаюсь.

– Лучше принеси себе спасательный жилет. Я собираюсь тебя утопить, пока ты будешь реанимировать моего дружка своим ртом, сученыш!

Глава 16

? Jasmine Sokko – TIRED

Ханна

– Ханна, передай, пожалуйста, салфетки, – делаю глоток апельсинового сока и, отставляя стакан в сторону, протягиваю отцу диспенсер. Маккейб сидит напротив и… О, Иисусе! Этот парень прожигает меня своим мы-должны-поговорить взглядом. Я же делаю вид, словно не замечаю его. Он не существует. Что-то неодушевленное.