По моему телу ударяет волна адреналина. Кровь приливает к вискам и члену.

Ее игры со мной – доза героина для наркомана. Я, черт дери, зависим от этой девчонки. Правила? Кому нужны эти дерьмовые правила? Ханна – хренов взрыв. Вызов. Ее сладкий запах вишневой жвачки и мяты вынуждает меня вдыхать полные легкие воздуха снова и снова. Я не могу насытиться вкусом ее губ.

Она расслабляется и осторожно вытягивает свои руки из моей хватки, нежно положив на мои плечи.

Не делай этого, Ханна. Остановись.

Я перехватываю ее за талию, прижимая к себе сильнее, и именно в этот момент, удар ее ладони приходится прямо по моей челюсти.

– Я сказала свалить на хрен из моей комнаты, Брайан-несносный-ангелочек-Маккейб!

Коснувшись ладонью щеки, я с улыбкой на лице рассматриваю ее растерянный взгляд и розовые щеки.

Ей это понравилось. Она может обманывать кого угодно, но ее тело говорит за нее.

– Ты не хочешь, чтобы я уходил.

– Что непонятного в словах «свали на хрен»?

– Так что насчет истории о фигуристке Ханне? Я обещаю уйти, когда услышу ее.

Откашливаюсь и прохожу мимо нее, направляясь к полке с кубками. Задираю руку над головой и сжимаю в пальцах один из них.

– Сначала поклянись, что не целовался с этой дрянью из джакузи. Потому что, если это не так, я должна посетить врача и проверится на…

Усмехнувшись, я перебиваю ее:

– Я не целуюсь с другими девушками, Уэндел.

Она открывает рот и двигает губами как рыба, которую вытащили из воды. А я уже знаю, какие вопросы в ее голове.

Да, Ханна. Ты первая девушка, с которой я целовался. Если не считать поцелуй с Дороти Амертон в начальной школе. Черт! Звучит омерзительно, но та девочка повалила меня на занятиях по физкультуре, подбив баскетбольным мячом. И это ни хрена не смешно, ясно? Дороти была больше меня в два раза и… Да чтоб меня! Знайте… В начальной школе Брайан Маккейб был худым маленьким мальчиком, который не мог постоять за себя. Довольны?!

Ханна молчит некоторое время, пока в ее голове усердно крутятся шестеренки.

– Я ненавижу фигурное катание. Меня от него тошнит. И сейчас не хочу даже вспоминать об этом. Прошло два гребаных года, как я бросила. Дерьмо под названием «фигурное катание» больше не является частью моей жизни.

Обычно парням не нравится как матерятся девчонки. И да, я один из таких парней. Но то, как ругается Уэндел, вызывает у меня возбуждение.

– Получается, ты сдалась?

Она садится на кровать и, сложив под себя ноги, смотрит сквозь меня.

Я уже успел понять: Ханна обожает вызовы. И ни за что на свете не уступит.

– Мои родители развелись два года назад. Фигурное катание напоминало мне об этом. Точнее мой тренер, к которому ушла моя мать.

– Дерьмово… – ругаюсь и сажусь на кровать рядом с ней. – Получается, твоя мама променяла настоящего мужика на какого-то плясуна на льду?

– Именно так. Но вина отца тоже есть. Он всегда и во всем выбирал хоккей.

Когда я чувствую, как она напрягается, понимаю, что мне безумно хочется ее обнять.

Я тяну руки, но Уэндел тут же вскакивает с кровати и подходит к двери.

– Узнал, что хотел? А теперь проваливай!

Тихо хмыкая, направляюсь к двери, но, оказавшись рядом с ней, останавливаюсь.

– Чтобы ты знала, – прихватываю ее за подбородок и смотрю в глаза. – тебе не подходит Чарльз.

– Думаешь, папочка?

Она назвала меня «папочка»? Сейчас я явно похож на тинейджера, которому впервые показали сиськи.

– Точно уверен, – улыбка растекается на моем лице. – Ты сама говорила мне, что такая задница, как у тебя, должна достаться лучшему из лучших, Уэндел.

Она тяжело вздыхает и разводит руки.

– Как жаль, что Пол Уокер погиб. Этот мужик был лучшим из лучших.

– Стерва.

– А теперь… – она проводит пальцем по моей щеке, словно вытирает вымышленную слезу. – Проваливай на хрен!

Глава 17

? Lukas Graham – Share That Love

Брайан

Распахнув глаза, пытаюсь привыкнуть к яркому свету. Солнце выбрало именно меня в качестве свои жертвы, поэтому прямо сейчас я, кажется, загораю прямиком из спальни. Приподнявшись на локтях, осматриваюсь. Никакого намека на мою комнату. Точно. Это ведь дом Пола и Ханны Уэндел. Сглатываю сухость во рту и опускаю взгляд на свои боксеры. Член, несмотря на ранения, стоит, как бравый воин.