Он поцеловал её, а затем сказал:

– Я должен, милая. Всем плевать на Чарли, а он, ведь, мой друг.

Сьюзи глубоко вздохнула. Если бы она сказала "Если бы ты меня любил...", то возникли бы сложности. Ещё несколько месяцев назад она так и сказала бы. Однако сейчас она сказала иначе:

– Я не вправе тебя отговаривать, правда?

– Неа.

– Тогда, буду ждать твоего возвращения.

На этот раз она не стала манить его пальцем - она ткнула им его в ребро.

– А теперь, полагаю, ты ждёшь какого-то веселья. Ждёшь, ведь? А? Ждёшь?
– И снова ткнула его пальцем.

– Кто? Я?
– спросил Оскар, словно, ни о чём подобном не думал. Сьюзи рассмеялась, видимо, заметила его уловку. Той же ночью они страстно наслаждались обществом друг друга. Спал Оскар крепко.

Утром он отправился в Гонолулу Хале. Жизнь продолжалась даже под властью японцев. Люди женились. Продавали и покупали недвижимость. Платили за неё налоги. Получали торговые лицензии. Судились друг с другом. Большинство клерков, работавших на Американские Гавайские территории, продолжали работать и на Японское Королевство Гавайи.

Впрочем, появился и новый отдел. Над его дверью висела табличка: "ОСОБЫЕ СЛУЧАИ". Она, конечно, не означала "Оставь надежду, всяк сюда входящий", но смысл был примерно тем же. Несколько человек, стоявших в других, более безопасных очередях, уставились на входящего Оскара. Маленькая пожилая женщина, хапа - гавайка, а, возможно, полугавайка-полукитаянка, перекрестилась.

Сидевший за столом клерк тех же кровей, поднял взгляд от бумаг. На дощечке значилось имя: "Альфред Чои". Он изо всех сил старался показать, что удивить его нечем.

– Да? Чего желаете?

– У меня есть приятель, которого, эм, арестовали. Я не считаю, что он что-то натворил, поэтому хочу помочь его вытащить, - сказал Оскар.

– Обратитесь в полицию, или к адвокату, - ответил Альфред Чои.

Оскар печально помотал головой. Чои посмотрел на него так, словно дверь не открывалась, и через неё никто не входил.

– Этот человек, этот "друг", - последнее слово он произнес, словно какое-то ругательство, - имел какое-то отношение к оккупационным властям?

– Ага, - признал Оскар, ещё более печально, чем до этого мотал головой.

– Назовите его имя.

– Чарли Каапу.

Оскар подумал, что сейчас Чои нажмёт потайную кнопку и в комнату ворвётся десяток сотрудников кэмпэйтай с пистолетами и самурайскими мечами наперевес. Ничего подобного не произошло. Клерк поднялся, подошёл к четырёхстворчатому шкафу, стоявшему метрах в трёх от него, и около минуты изучал содержимое третьей створки.

Когда он вернулся, его лицо было мрачным.

– Вы ничем ему не поможете, - сказал он.
– Я ничем ему не помогу. Никто не поможет. Им занимаются оккупационные власти.

– Он, что, мёртв?

Оскар не хотел даже думать об этом, не то, что произносить вслух.

Альфред Чои помотал головой.

– Пока нет, - ответил он и его слова не сулили ничего хорошего.

Возможно, он пытался на что-то намекнуть. Оскар на это надеялся - всяко лучше альтернативы. С осторожностью подбирая слова, он сказал:

– Я ловлю много рыбы, больше, чем нужно мне самому.

– Благодарю, мне хватает еды, - ответил на это Чои.
– Я мог бы взять вашу рыбу и наколоть вас, - сленговое словцо он подобрал сознательно.
– Однако еды мне хватает, и я вам прямо скажу: я ничем не могу помочь вашему другу. Никто не может. Его дело пау.

Гавайское слово, означавшее "решено", было в ходу среди местных, но ещё никогда оно не звучало столь фатально.

– Могу я переговорить с кем-то ещё?
– спросил Оскар.

– Хотите, чтобы с вами начала говорить кэмпэйтай?
– в голосе Альфреда Чои звучало искреннее любопытство, как будто ему было совершенно наплевать, что будет дальше. Скорее всего, так и было. Его этот вопрос вообще не касался.

– Наверное, нет, - быстро ответил Оскар.

– Вот и мне кажется, что нет. Это разумно.

Клерк указал на дверь.

– Выйдите через ту же дверь, через которую вошли.

Оскар вышел. Несколько человек, стоявших в коридоре, с удивлением смотрели, как из двери "ОСОБЫЕ СЛУЧАИ" кто-то выходил. Оскар решил, что сделал для Чарли Каапу всё возможное. Ему очень хотелось узнать, что же такое натворил Чарли, или в чём его обвиняли япошки. Ещё ему очень хотелось знать, что его ждёт дальше.