– Вы знали, что Чарли Холсан убил владельца этого заведения?

Я снова откидываюсь на спинку стула, изображая удивление.

– Нет, я этого не знал. Откуда тебе это известно?

Я знаю, откуда она знает. Рик Ламфетти, парень, которого я отказался убить ради старика, парень, которого я отправил в Анахайм, доносил Лоуэлл бог знает сколько времени. Он мог настучать ей и рассказать все, что она захочет, лишь бы не попасть в тюрьму. Дело в том, что Рик мертв, и без его показаний у Лоуэлл есть только заявление, которое ничем нельзя подкрепить.

Агент ухмыляется. Она знает, что я знаю, что у нее ничего нет на этот счет.

– Вы убили Фрэнки Монтерелло по указке своего босса.

– Понятия не имею, о чем вы говорите. Когда его убили? Уверен, что смогу точно сказать, где я был. С кем я был в то время.

Я точно знаю, что Монтерелло не вызывали полицию, когда умер Фрэнки. Без вариантов. Если я на что-то и могу рассчитывать, так это на то, что итальянцы похоронили своего босса и убрали за собой, не сообщая об этом властям. Подобная семья не хочет, чтобы полицейские лезли в их дела. Лучше сказать, что Фрэнки переехал из штата или что-то в этом роде, если кто-то спросит.

– Нас не интересуют фальшивые алиби, мистер Мэйфейр.

– Зачем мне предоставлять вам фальшивое алиби? Я же пытаюсь помочь.

Лоуэлл выглядит так, словно только что проглотила четверть отбеливателя.

– Очень надеюсь, что это желание не пропадет, мистер Мэйфейр. Потому что вы будете помогать нам очень долго.

Глава 18

– Пожар начался около трех часов дня. Особняк с восемью спальнями оценивался в два-три миллиона долларов США, дом принадлежал Чарли Холсану, подозреваемому в участии в ряде незаконных операций. Мистер Холсан пока не явился для беседы с властями или пожарными инспекторами по поводу пожара. Есть предположение, что шестидесятидвухлетний мужчина мог находиться в здании, но это не подтверждено, потому что пожарным пока не удалось взять огонь под контроль, официальные лица ведут расследование. Это может оказаться непросто. Сильный и быстро распространяющийся огонь уже значительно ослабил конструкцию особняка. Маловероятно, что к моменту тушения пожара большая часть интерьера останется нетронутой. Следите за новостями на Шестом канале.

Я выключаю телевизор, и меня начинает тошнить. Это сделал Зет. Я знаю, что это сделал он. Есть много людей, у которых была причина устроить пожар в доме Чарли Холсана, но я до мозга костей уверена, что это был Зет. Пиппа сидит на диване рядом со мной, не отрывая взгляда от теперь уже черного экрана телевизора.

– Разве плохо, что я рада его смерти?
– тихо говорит она.

Я поворачиваюсь, удивленно глядя на нее.

– Правда? Ты рада, что он мертв?

– Конечно. Он сделал с тобой бесчисленное множество невообразимых вещей. И… и с Зетом. Он отравил ту женщину на заправке. И он напугал меня до смерти, когда вломился в квартиру, чтобы забрать Лэйси. Не говоря уже о том, что именно из-за него Лэйси умерла.

Когда она преподносит информацию таким образом, я понимаю ее точку зрения. Но она такая добропорядочная. Слышать от нее признание, что она рада, что такой человек, как Чарли, получил по заслугам, немного не в ее духе.

– Я думала, ты предпочтешь, чтобы мы доверились системе правосудия. Отправили бы ублюдка в тюрьму или еще куда-нибудь.

Пиппа качает головой.

– Нет, черт возьми. Тюрьма слишком хороша для таких, как он. Пусть лучше гниет в аду, чем всю оставшуюся жизнь живёт за счёт государства. К тому же, - говорит она, ее голос приобретает жесткий оттенок, - он все равно нашел бы способ контролировать ситуацию изнутри. Всегда найдутся люди, готовые выполнять приказы заключенных. Вы с Зетом все равно были бы в опасности.

Не знаю, осознает ли она, что включила Зета в круг людей, о которых она заботится, но от того, что она это сделала, мне хочется плакать. Я знаю, что до этого еще очень далеко, но я почти вижу будущее, в котором Пиппа не только поддерживает мои отношения с человеком, которого считает единственным виновником разрушения моей жизни, но, возможно… возможно, он ей даже понравится. Это, конечно, маловероятно, но мне следует быть оптимистом в таких делах. Иначе я сойду с ума.

В полдень Майкл возвращается домой с синяком под глазом и разбитой губой. Пиппа вскакивает с дивана, когда он, спотыкаясь, входит в дверь, все еще одетый в спортивный костюм, пропитанный кровью.

– Боже, это твоя кровь?
– задыхаясь, спрашивает она.

Майкл поднимает одну бровь при виде Пиппы в The Regency Rooms.

– Не вся, - говорит он. И затем, обращаясь ко мне: - Где босс? Он уже вернулся?

Я качаю головой.

– Я звонила ему какое-то время назад. Он не ответил. Я подумала… подумала, что ему нужно побыть одному.

По правде говоря, мне было немного обидно, что Зет проигнорировал мой звонок, вместо того чтобы поговорить со мной, но я знаю, как ему сейчас тошно. Он решает свои проблемы единственным известным ему способом - поджигая здания, и бог знает, что еще. Лучше не гадать.

– Он вернется до наступления ночи. Он поклялся, что вернется, - говорит Майкл.

– А Хулио? Что случилось с Хулио и Ребелом?

Майкл бросает осторожный взгляд в сторону Пиппы.

– Думаю, мне не стоит сейчас вдаваться в подробности. Достаточно сказать, что все проблемы Ребела теперь решены. И нам больше не нужно беспокоиться о Хулио.

Наверное, он прав. Пиппа не знает и половины того дерьма, в которое вовлечен Ребел, да и я тоже не знаю многого. Честно говоря, я и не хочу знать. Если Майкл в порядке, я с удовольствием оставлю этот разговор на потом. Судя по его тону и непререкаемости слов, Хулио Перес мертв, как и Чарли Холсан, и это все, что мне нужно услышать.