— Я поживу у вас, но только чтобы защитить от него. И не более того, — сказал он отрешенно и пошёл вместе с нами, покидая странное место вроде поляны. Что он вообще здесь делал? Планировал жить посреди леса…

Мы все ехали в одной машине впятером. Почти молча. Отец изредка говорил что-то о здешних особенностях.

Наш дом был вполне большим для двух человек, поэтому мы с легкостью могли принять гостей, но меня радовало, что она была со мной в комнате. Наедине.

— Мы можем немного побыть с ним? Посмотреть вместе фильм или поговорить? — предложила она, пока я лежал на кровати и смотрел в потолок.

Я вообще не знал, каких пределов достигнет её наглость в отношении него, но мне уже хотелось её придушить. Я просто взглянул на неё, полный изумления и неконтролируемой вспышки ревности.

— Может, ты предложишь ему поцеловаться или потрогать себя? О, а может, мы с ним вместе тебя потрогаем? — наигранным голосом произнес я, но понял, что перегибаю, когда она направилась к двери. Я сразу же перегородил ей проход.

— Извини. Но меня это бесит! Я буквально ненавижу его и то, что происходит! Ты говорила, что мы спасем его, ты скажешь, что любишь меня, и между вами с ним ничего нет, но по факту получается какая-то нездоровая херня. Он сидит в соседней комнате, и возможно слышит нас, от этого у меня едет крыша, Уэнс! — сказал я, злясь настолько, что думал, все капилляры в моих глазах полопались, я ощущал, как они наливаются кровью.

— Тайлер. Успокойся. Ты перегибаешь, — сказала она, встав напротив меня.

— Я перегибаю? А если бы я предложил, чтобы с нами пожила Глория. Мне вот просто интересно, как бы ты отреагировала??? — разгневанно спросил я, уставившись на неё. Её это горделивое выражение лица, подбородок, поднятый ввысь, надменный взгляд исподлобья выбешивали до неадекватного поведения.

— Глория не наша одноклассница, а он — да. Он спас меня. Спас школу, — заявила она, пытаясь что-то мне доказать.

— Но перед этим он сам и подверг вас опасности, как ты не понимаешь?! — вскрикнул я, прихватив её за плечи. Хорошо, что я сдерживался с ней. Холод её кожи отрезвлял. Как и её стальной взгляд.

— Ладно. Не кричи. Давай мы расставим все точки над «i», — промолвила она и потащила меня за руки на кровать. — Ты любишь меня. Я люблю тебя. Мы вместе. Совершенно честны друг с другом. Так в чём проблема?

— В том, что я ревную тебя, блин. И это нормально, ведь рядом с тобой вечно трётся этот мудак! — указал я рукой через стенку. Она перехватила мою руку, сидя на мне и завела её за свою рубашку. — Не надо пытаться заговорить мне зубы.

— Но если только так ты успокаиваешься? — сказала она, пока я трогал её по кружевной ткани её лифа, ощущая твердые края её возбужденного соска.

— Это нечестно. Я не хочу, чтобы он здесь был. Чтобы он смотрел на тебя, — проныл я расстроено, заставив её сопереживать.

— Тайлер. Ну, прекрати, — остановила она меня, расстегивая перламутровые пуговицы своей рубашки. — Я только твоя.

— Скажи ещё раз, — промолвил я, впиваясь в её шею глубоким поцелуем. Как мне нравилось слышать это, особенно, промолвленное на полувыдохе этим дрожащим, трепетным, дико сексуальным голосом.

— Я твоя, — повторила она вновь трепетным шепотом, и я, не выдержав, пригвоздил её тело лопатками к кровати.

— Я буду смотреть с ним фильм, только если это будет порнофильм с нашим с тобой участием, — придавил я её руки по бокам от черноволосой головы. Эти слова заставили её ухмыльнуться. Ноги разъехались передо мной, и она обвила ими мою поясницу, бесстыдно подаваясь своими бедрами мне навстречу.

Одна моя рука потянулась к своему ремню и, расстегнув его, резко вытащила его из петель, прикладывая у головы её тонкие запястья и обматывая его вокруг них.

— Зачем это, — спросил сосредоточенный голос, глядя наверх.

— Чтобы ты не рыпалась, — принялся я целовать её губы, затягивая её руки, и наслаждаясь тем, как она продолжала двигаться, приводя все мои внутренние механизмы в действие. Член ощущал её повышенную температуру даже под плотной тканью джинсов. Я так хотел сорвать с неe всю одежду. Её юбка нам не мешала, и выглядело это ещё развратнее. Тонкие, чёрные трусики жаждали, чтобы их сняли и провели под ними языком. Она тряслась в ожидании этого, а я нетерпеливо давал ей это, ведь не мог ждать сам. Стоило коснуться её, как она сразу выгнулась, приподнявши на стопах свою поясницу, заставляя меня действовать наглее и интенсивнее. И ведь она даже не могла закрыть свой рот, не могла оттянуть меня за волосы, а просто послушно раскрывалась передо мной, закусывая губу, чтобы сдержать стоны и громко, надломлено дышала, оставаясь без возможности расслабиться. Но я был милосерден. Почти. Посасывая её, я мог остановиться посчитать ворон, лишь бы только выбесить её настолько, чтобы из её глаз полились слезы от перенапряжения и чувства незавершенности.

— Тайлер, ну, пожалуйста, — громким шепотом простонала она, пока я отрывался на её животе или лобке. Да где угодно, только не в том самом месте.

— Ты больше не будешь говорить мне про фильмы с ним и милые разговоры. Поняла меня? — спросил я в грубой форме, и она судорожно закивала, вымаливая меня трахнуть себя. — Какая же ты неугомонная. Не терпится, чтобы мой член оказался в тебе?

Почти шепотом спросил я на ухо, расстегивая штаны и оголяя себя перед ней. Она буквально исскулилась от моих еле производимых движений по её мокрой плоти. Я ощущал своей головкой, настолько она ждёт меня. Потому что она дрожала, текла и смотрела таким взглядом, словно её разум был где-то далеко, и она готова была разреветься от напряжения. Я подался вперед, медленно прочувствовав каждую секунду нашего с ней соединения. Твою мать. Буквально каждый раз она была неподражаема. Каждый чёртов раз. Я сходил с ума, ощущая её под собой.