— Конечно, милая, — ответила она тихо и с нежностью, а Сири тут же устроилась на ложе отца и принялась деловито заплетать кукле косичку.

Время близилось к ночи, когда конунг вернулся в опочивальню. После тяжкого дня и сытного ужина захотелось отдохнуть, да и поскорее увидать Нору. Войдя в комнату, Ульвар так и застыл на месте, удивлённо созерцая умилительное зрелище. На его ложе спала Нора, прижимая к себе Сири, которая так и уснула со своей новой куклой в руках. Сердце мужчины дрогнуло при виде такой картины, ведь Малинда никогда так не засыпала с дочкой, хотя и являлась родной матерью… Сколько же тепла и любви в этой Норе, хватит на весь мир!

Ульвар бережно и аккуратно взял с ложа на руки спящую Сири, решив отнести её в детскую комнату, где та спала с братьями. Он с трепетом прижал к широкой груди дочурку, идя по коридору замка, а сонная малышка приоткрыла глаза и взглянула на отца.

— Папочка… — прошептала она, зевнув. — Правда, ты не отпустишь Нору в Данелаг?

— С чего бы? — удивлённо спросил мужчина, шагая в сторону детской комнаты.

— Она сказала, что собирается туда… хочет, чтоб ты её отпустил, — в голосе Сири ощущалась грусть.

После того, как Ульвар уложил дочку в её кроватку и заботливо накрыл одеяльцем, он торопливо направился в свои покои.

— Что это ты дочери моей наговорила? — выпалил гневно конунг, едва войдя в комнату. В его голосе слышались рычащие ноты. — Какой Данелаг? Куда это ты надумала уходить?

Нора резко поднялась, свесив ноги с кровати, а её серые очи вмиг наполнились слезами.

— Господин Ульвар! — воскликнула она с горечью. — Вскоре Вы возьмёте в жёны одну из дочерей ярлов, в замке будет новая госпожа… А что ожидает тогда меня и моего ребёнка? Позвольте мне отправиться на Ваши земли Данелага, я готова выполнять самую тяжкую работу и служить Вам там, также растить своё дитя в любви…

— Чего?! — конунг рявкнул так громко, что Нора дрогнула, округлив очи. — Ишь, чего удумала! Данелаг?! Да я тебя с крепости не выпущу, из этой комнаты! — Ульвар в гневе рычал, как медведь, а в очах полыхала такая ярость, что Нора в испуге залезла на кровать, поджав под себя колени. — Ишь, придумала! Никуда отселе не уйдёшь, не отпущу, не позволю! — конунг сжал пальцы в кулаки, буравя взором застывшую девушку. — И какую это я госпожу приведу? Откуда взяла такое?

— Люди говорят… — еле слышно пролепетала Нора дрожащим голосом.

— Люди? Сплетники? Коль услышу, кто сплетничает, лично языки вырву! — мужчина нервно потряс головой, затем рывком стянул с себя рубаху и присел на край ложа.

— Могу ли я идти к себе, господин Ульвар? — тихо спросила девушка.

— Нет! — отрезал конунг. — Тут спать будешь, со мной! Платье снимай да ложись, — молвил Ульвар тоном, не терпящим возражения. — Ишь, удумала… Данелаг… — продолжал недовольно ворчать мужчина, снимая свои кожаные брюки. Он осознавал, что Нору уже никуда и никогда не отпустит. Она словно маленький, но яркий светоч, который появился в его мрачной и тяжкой жизни, глоток свежего воздуха, неиссякаемый источник тепла и любви…

Конунг залез под покрывало, резко притянул к себе нору, зарываясь лицом в её светлые волосы. Она пахнет, словно чистое и невинное дитя…

— Данелаг… — продолжал тихо бубнить Ульвар. — Ты эти мысли из головы выкинь, иначе надолго в комнате запру…

А на следующее утро конунг направился в деревянную церквушку, которая находилась на территории крепости Рендлшира. Когда в дверном проёме храма показалась грозная фигура Ульвара, местный священник так и застыл в страхе. И чего этому язычнику тут понадобилась? Ульвар в церковь фактически никогда не заходил, хотя для монахов монет не жалел, также щедро жертвовал на строительство монастыря и храма. Но всё же конунга служители церкви побаивались, ведь неизвестно, чего от этого вспыльчивого зверя можно ожидать…

— Отец Томас! — рявкнул Ульвар, его голос отразился громким эхом от стен церкви. — Следуй за мной!

Священник с замиранием сердца медленно шёл за конунгом, готовя себя к самому худшему. Он мысленно читал молитвы, взывая о спасении своей души и моля Господа о менее мучительной смерти…

Ульвар уверенно шагал в сторону своих покоев, отец Томас следовал за ним молча, уже успев несколько раз попрощаться с жизнью и подготовить себя к самому ужасному…

— Войди в комнату! — Ульвар толкнул дверь, пропуская служителя церкви вперёд.

Нора как раз сидела у окошка и сосредоточенно вышивала, при виде вошедшего священника она тут же напряжённо выпрямилась, отложив шитьё в сторону.

— Вот! — Ульвар указал рукой на изумлённую девушку. — Будешь рассказывать ей о вашем боге… О Христе… — конунг немного замялся, чуть закашлявшись. — Примешь христианство, Нора!

— Но зачем? — девушка удивлённо округлила очи.

— Затем, что в жёны тебя возьму! Для этого надо тебе принять христианство! — Ульвар деловито сложил руки на груди. — А ты каждый день будешь приходить сюда готовить Нору к обряду Крещения, — обратился он к отцу Томасу, который с облегчением выдохнул, прикрывая дрожащие веки.