Он тяжело вздохнул.

– Каждый шаг, с которым мы отступаем, может показаться как еще один шаг ближе к поражению, господин.

– Я знаю это, во имя Плутона, - резко ответил Светоний.
– Мне не нужно, чтобы мне на это указывали.

– Я сказал, что именно так это может выглядеть, пропретор.

– Я почти уверен, что именно так это выглядит для всех, кто участвует в этой трагедии, префект.

Разум Катона был притуплен от усталости, и ему потребовалось некоторое время, чтобы собраться с мыслями, прежде чем он смог ясно объясниться.

– Господин, это не первый случай, когда череда побед вызывает у очередной армии ложное ощущение непобедимости. Пока повстанцам удалось добиться лишь одного заметного успеха – засады Девятого легиона. В Камулодунуме они столкнулись с небольшим отрядом ветеранов, стоявших за наспех сооруженной импровизированной обороной. Еще меньше людей было в Лондиниуме, который было невозможно защитить ни со Вторым легионом, ни без него. Веруламиум падет по той же причине. Судьбы сговорились подарить врагу легкие победы. Я прослужил в Британии достаточно долго, чтобы видеть, как эти люди превращают даже самую маленькую победу в великий триумф.

– Они еще могут одержать свой великий триумф.

– Это возможно. Но я думаю, что если все будет так, как происходит сейчас, это вскружит им голову и приведет к опрометчивости. Сейчас у них есть жажда победы, и все они захотят участвовать в убийстве римлян, когда мы повернёмся и встретимся с ними в бою. То, что они будут превосходить нас численностью как минимум в пять раз, только подпитает их высокомерие.

– Да, представь себе это, - сухо ответил Светоний.
– Они попадут прямо в ловушку, которую мы все это время готовили для них.

Катон подавил свое разочарование. Наместник слишком устал, чтобы принять доводы, которые он пытался привести. Но он не должен поддаваться унынию своего командира. Он продолжил.
– Такие шансы не принесут большой пользы врагу, если повстанцы не смогут использовать их на открытой местности.
– Он наклонился вперед.
– На марше вниз от Моны мы прошли позицию, которая точно соответствует нашим потребностям. Насколько я помню, это был день езды к северу от Веруламиума. Место, где дорога выходит из леса и выходит в пологую долину, линия которая тянется с обеих сторон почти на километр перед большим пространством пастбищ. Вы помните это, господин?

Светоний потер лоб и кивнул.

– Да... Да, теперь я это припоминаю.

– Если бы нам удалось вытянуть все имеющиеся силы через долину, наши фланги были бы защищены лесом с обеих сторон. У нас будет преимущество в виде возвышенности, и повстанцы смогут сражаться с нами только на том же фронте. Их большее число не могло бы принести им какой-либо пользы в такой битве. И когда линии фронта сойдутся, наша лучшая подготовка и дисциплина оправдают себя. Если мы будем держаться стойко, а я верю, что сможем, бриттам не удастся сокрушить нас.

Светоний на мгновение задумался над перспективой.
– Я понимаю смысл твоих слов, Катон, но одно дело – удержаться на месте, а совсем другое – превратить это в победу. Нам нужно решительно разгромить врага, если мы хотим подавить это восстание. Не потерпеть поражение – это не то же самое, что победить в данном случае. Как ты предлагаешь превратить твой план в желаемый результат?

– Я еще не уверен, господин. Мне нужно обдумать это. Все, что я знаю, это то, что мы должны нанести им какой-то удар как можно скорее, если мы хотим укрепить моральный дух римлян и положить конец череде их успехов. Если мы сможем нанести достаточно тяжелые потери, это ослабит их решимость, и мы сможем увидеть, как многие из них покинут войско Боудикки. Они уже заполучили свою добычу, утолили жажду мести и, возможно, не имеют желания участвовать в еще одной упорной битве. Они не профессиональные солдаты. Им не хватает нашей дисциплины.

– Все это очень хорошо, и я согласен с тобой, префект Катон, но красивые слова не заменят конкретной тактики. Я рассмотрю твое предложение, как только у меня будет возможность обдумать его. А пока давайте насладимся этим прекрасным блюдом, которое приготовил для нас Гитеций, прежде чем мы отдохнем.
– Светоний поднял свой кубок перед хозяином.
– Наша благодарность.

– Приятно снова оказаться среди братьев по оружию, - любезно ответил Гитеций.
– Кроме того, я скорее допью мое вино и все лучшее, что может предложить моя кладовая, чем оставлю это врагу.
– Он печально оглядел сад.
– Все это, плоды моей службы в легионах, исчезнет завтра к этому же времени, так что давайте воспользуемся всем этим по максимуму, - он налил себе кубок и осушил его одним мощным глотком, затем постучал чашей по столу с удовлетворенной улыбкой.
– У меня есть к вам просьба, господин, в обмен на мое гостеприимство.

– Выкладывай!

– Моя жена ушла, и у меня нет семьи. Скоро у меня не останется ничего, кроме армейского оружия и снаряжения. Я держал их в порядке все эти годы по привычке. Для меня будет честью, если я смогу в последний раз выступить и сразиться с легионами, прежде чем навсегда повесить свой меч.

Светоний оглядел ветерана с ног до головы.
– Сколько тебе лет, центурион Гитеций?

– Шестьдесят пять, господин, - он вызывающе поднял подбородок.
– Во мне еще осталось много сил, и я могу не отставать от колонны и кое-что показать некоторым молодым бриттам.