Светоний восхищенно улыбнулся.
– Смелые слова, боевой товарищ. У тебя есть лошадь?

– Да, господин. У меня в конюшне четыре.

– Я возьму трех из них в качестве сменных. А последнюю ты можешь сохранить. Ты можешь ехать с когортой префекта Катона. Сможешь заменить одного из тех людей, которых он потерял сегодня.

Катону хватило здравого смысла не ответить на насмешку.
– Мне всегда пригодится опытный боец, господин.

– Тогда решено.

Пока полководец говорил, в комнату вошел Макрон, чисто выбритый, с розовым оттенком кожи там, где он счистил грязь. На нем была свежая армейская туника и калиги. Он кивнул собравшимся офицерам и отдал честь Светонию, прежде чем тот указал на место подле Катона.

– Центурион Макрон, я едва узнал тебя. Ты снова похож на римлянина.

Гитеций внимательно посмотрел на него.
– Моя старая туника тебе очень идет. Осмелюсь сказать, что некоторые из моих доспехов сослужат такую же хорошую службу, если они тебе понадобятся.

Макрон ухмыльнулся.

– Как раз тот человек, который мне был нужен!

Когда Макрон поправил последний ремень чешуйчатого доспеха и перевел его в более удобное положение, Гитеций одобрительно кивнул.

– Прекрасно сидит, - сказал Катон из угла комнаты, где он стоял, прислонившись к стене и скрестив руки.
– Хотя, возможно, посередине немного тесновато.

Макрон хлопнул себя по животу.
– Вот и вся прекрасная еда и вино, которыми ты нас угостил, Гитеций. Осмелюсь сказать, что у меня будет много возможностей отработать это в ближайшие дни.

Они стояли в таблинии старшего центуриона, рядом с садом. Последний молчал теперь, когда Светоний и его офицеры удалились на ночь.

– Мы все это сделаем, - сказал Катон, прежде чем его внимание переключилось на Гитеция.
– Ты уверен, что хочешь присоединиться к когорте? Ты можешь взять свою лошадь и все ценные вещи, которые сможешь унести, и поехать на север, чтобы найти убежище в Деве, пока восстание не закончится.

– Я мог бы, но не буду. Я прожил долгую жизнь. Хорошую жизнь. Но с тех пор, как Альбия умерла, у меня такое чувство, будто я отсчитываю дни до тех пор, пока мы не воссоединимся в тенях. Гитеций подошел к сундуку, где хранилось его армейское снаряжение, достал гладий и вытащил его из ножен.
– Он лежит тут уже пятнадцать лет. Купил его на аукционе, принадлежавшем офицерам подразделения, уничтоженного в первые дни завоевания Британии. Это прекрасное оружие, хорошо сбалансированное и с острым лезвием. Кажется, стыдно оставлять его пылиться здесь, когда ему можно было бы найти хорошее применение, - он вложил клинок в ножны и положил его на маленький столик, затем достал из сундука еще несколько предметов: нагрудник и наплечник, портупею с фалерами, шлем, поножи и наручи.

– Ты уверен, что справишься со всем этим?
– спросил Макрон, пробежавшись глазами по худому телу собеседника.

Гитеций взглянул вверх.
– Я прекрасно справлюсь, пошел ты к Плутону.

Во время их разговора взгляд Катона был прикован к мечу, а теперь он указал на оружие.
– Не возражаешь, если я взгляну?

– Угощайся.

Он вытащил оружие и поднес его к лампе, висящей на настенном кронштейне. Рукоять была обтянута кожей, а ножны и их навершие были украшены знакомыми узорами. Но именно клинок привлек его наибольшее внимание, и, конечно же, выгравированная фраза, которую он искал, все еще была отчетливо видна на блестящей поверхности. Он улыбнулся и несколько раз взмахнул мечом, чтобы проверить его вес и баланс, и обнаружил, что он так хорош, как сказал Гитеций, и был ровно таким же, каким он запомнил его много лет назад. Он вложил его обратно в ножны и положил на стол.

– Я знаю этот меч.

Гитеций с удивлением оглянулся.

– Действительно?

– Раньше он принадлежал центуриону Второго легиона по имени Бестия. Ты помнишь его, Макрон?

– Этого человека трудно забыть. Был крепким, как старые калиги, и хорошо обучал своих людей. Хорошо с тобой поработал, учитывая, что на первый взгляд ты был не самым многообещающим из новобранцев. Насколько я помню, он умер от ран, полученных в бою, вскоре после того, как легион высадился в Британии.

– Верно, - кивнул Катон.

– Значит, о происхождении меча меня обманули, - сказал Гитеций.

– Нет, это точно он, у него история такая, - ответил Катон.
– Бестия передал меч другому человеку по своему завещанию. Легионеру на то время. Позже в ходе кампании его повысили до центуриона, прежде чем его подразделение было опозорено и приговорено к уничтожению.

Макрон издал тихий свисток.
– Этот меч, который он дал тебе, не так ли?

Катон кивнул.

– Трахни меня, как наш мир тесен.

– Это твой меч?
– Гитеций поднял оружие и с любовью посмотрел на него.

– Был, но ненадолго.

– Тогда я должен вернуть его.
– Он хотел было предложить его Катону, но тот поднял руку.

– Нет. Ты носил его при себе гораздо дольше, чем я когда-либо. Сохрани его и сделай честь его бывшему владельцу.

– Благодарю, я сделаю так. За нас обоих.

Внезапно Катон не смог удержаться от того, чтобы откинуть голову назад и широко зевнуть, от чего у него хрустнула челюсть. Он улыбнулся в извинении.
– Мне нужно немного поспать.