История подошла к концу. Кристина держала Асю, Ася держала за горлышко Василия, Василий цеплялся за указательный палец Эля.

– Так ты шпионить вздумал, ничтожный пушистый комок?! Убить нас хочешь? – зверела Ася на глазах.

– Нет, – хрипел хомяк. – Я вам… правду рассказал, потому что… зить… хочу. Я… на вашей… стороне. Отпусти… Ты… же… добрая…

– И почему я должна тебе верить?

– Пото… му… что я… скажу… имя… Друга…

– Говори, – велел Эль. – Ася, отпусти его. Задушишь, и мы ничего не узнаем.

– Я с этой вашей магией уже никому не верю!

– Карамелина!

Ася, нехотя, но отпустила. Хомяк закашлялся. Кристина выдохнула. Эль забрал Василия из рук бывшей, и, наставил палец, будто, волшебную палочку:

– Я умею распознавать ложь, так что врать не советую, а то не хомяком до конца жизни будешь ходить, а крысой.

– Я боюсь крыс! – вскричал Василий. – Я не хочу бояться собственного отразения! Не надо, позалуйста, не надо! Я всё рассказу!

И рассказал.

В последние дни Друг приобщился к мобильнику. Он и до этого совершал звонки, но чаще они длились секунд десять, сообщалось самое важное, и телефон прятался обратно в карман джинсов.

На этом моменте Ася, чьи нервы потихоньку двигались в сторону «я сошла с ума, мне с этим не справиться», едко заметила:

– Я представляла колдуна в какой-нибудь чёрной хламиде, плаще с капюшоном, на крайний случай в костюме – этакий босс суёт во всё свой магический нос. Но никак не в джинсах.

– Дзинсы и футболка, – подтвердил Василий, – и выглядит совершенно по-обычному.

– Какой прогресс среди колдунов, – хмыкнула Ася. – Или регресс?

– Может, принести тебе леденец? – проявил заботливость Эль. – Выглядишь…

– Прекрасно я выгляжу, – пробурчала в ответ, в глубине души чувствуя, как мир понемногу уезжает с привычной орбиты. Всё-таки она оказалась не готова к таким потрясениям.

– А чай?

– Отстань.

– А, может…

– Ты помолчишь?

Эль закрыл рот и жестом разрешил хомяку продолжать.

Василий глубоко вздохнул:

– За эти дни что-то произошло, потому что Друг стал часами висеть на телефоне. Не часто, но довольно подозрительно. И в один из таких разговоров я… пришёл с докладом. Друг как раз прощался с некой женщиной, я расслышал её голос, – и требовал, чтобы та не называла его Лёшенькой.

– Типичное имя, – вякнула Ася и следом сладко зевнула. – Никакого тебе иностранного или просто странного. Скучно.

Кристина по-быстрому сбегала в спальню, принесла подушку и одеяло. Эль уложил бывшую на диван. Карамелина сопротивлялась, бубнила о неравноправии полов. О том, что не позволит Элю воспользоваться её слабостью. И когда Эль уже собрался ответить, Ася погрузилась в сон. Быстро ловко без предупреждения, вызвав в Эле чувство, близкое к любви.

«Нет, хватит проблем с этой непутёвой», – убеждал он себя и невольно продолжал любоваться умиротворённым лицом своей бывшей.

Василий тактично кашлянул. В образе хомяка вышло забавно.

– Не знаю, помозет ли вам моя информация, но голос зенщины, с которой беседовал колдун, мне знаком.

– Говори.

– Очень похоже на Моду, то есть Маду. В общем, на модельера со странным вкусом.

– Ты не местный. Откуда её знаешь?

– Так это… она приезжала к нам в деревню со своим показом.

Эль с Кристиной переглянулись. Ни он, ни она о подобном не знали.

Хомяк жевал булку, с аппетитом поглядывая на банку с вареньем, но попросить не решался. Маленькие челюсти работали всё усерднее. Ася по-прежнему нежилась где-то на пляже у лазурного моря вместе с Элем, о чём последний не догадывался, бурно обсуждая планы по вычислению убийцы с волшебным листком. Именно ему он озвучивал свои мысли. Кристина, расстроенная тайнами сестры, ушла домой, пообещав выяснить всё возможное и невозможное.

– Как блинчики, помогли? – улыбнулась Мада. – Тебя долго не было. Всё получилось?