Ну что ты, это конёк Арчи, не наш.

– Эй, - мрачно бросил Мур. – Рэмира перенесла не меньше потерь, так что, если кто и понимает тебя, то только мы. Не строй из себя вселенского страдальца.

– Рэмира сама сделала бы то же самое, если бы я выбрал не ту сторону. И ты был бы первым среди них, - произнёс Виктор, выходя в коридор. На ходу он связался с пилотом, чтобы сказать, что доберётся домой на машине.

– А что с ним-то делать? – спросил начальник, указывая на бродягу.

– Ничего. Отпустите, - ответила я, и Мур отлистал торчку несколько купюр, чтобы тот не считал себя ограбленным самыми богатыми людьми мира.

***

Операция прошла успешно. Это касается не только девушки, но и Мура, хотя ему извлекали пули без анестезии. Не то чтобы это помешало хирургам. О таком терпеливом и живучем пациенте они могли только мечтать.

– Как ты? – спросила я, когда он вышел из кабинета, застёгивая рубашку.

– Отлично, но в следующий раз я выбираю место «прогулки», - проворчал он. – Хотя, может, ты снова решишь не выходить из комнаты месяц. Я только «за».

– Если только ты тоже, - ответила я, и, судя по взгляду, Мур понял меня неправильно. – В смысле… Посмотри на себя, тебе досталось сильнее.

– Разве? – Он поднял руку, невесомо проводя большим пальцем по моей нижней губе, на которой появился второй, едва заметный шрам. И смотрел он так, словно этот след – худшее, что сделал Арчи за сегодня. – Никогда не видел так много твоей крови.

– Твоей было больше.

– Недостаточно, чтобы оправдать то, что тебя ранили, а тот, кто это сделал, до сих пор жив.

– Твоя жизнь – ничуть не менее ценная, пойми уже наконец. – Я улыбнулась через силу, чувствуя, как растягивается только зажившая кожа. – Почему бы нам не договориться? Что бы ни случилось, ты не будешь впадать в крайности. Не станешь таким же сумасшедшим, как Арчи, если увидишь моей крови больше, чем сегодня, идёт?

Вместо ответа, он наклонился и поцеловал меня, слишком осторожно для того, кто не прикасался ко мне целый месяц и на мгновение поверил, что уже никогда не прикоснётся.

– Больно? – Он отклонился всего на сантиметр, чтобы поцеловать глубже, с откровенной жадностью, как только я выдохнула:

– Нет.

Это всегда было настолько приятно или весь фокус в контрасте? Чувствовать тёплое скольжение его губ и языка там, где остался след безжалостного укуса…

– А так?

– Нет. – Я притянула его к себе, впиваясь в плечи, сминая пальцами зачерствевшую от крови рубашку. – А тебе?

– Думаешь, твоя любовь может причинить мне боль? Или утомить меня? Ты такая милая, Кэс, что мне ещё сильнее хочется показать тебе, насколько глупо со мной сдерживаться.

«Прямо здесь и сейчас» уже подразумевалось.

– Сумасшедший.

– У меня есть одна кафельная комната на примете, тебе понравится.

Тактичное покашливание проходящей мимо медсестры заставило меня очнуться. Я обнаружила себя забравшейся на Мура, вцепившейся и трущейся об него. Посреди коридора, который не был безлюдным даже ночью.

Тц, а я ещё волновалась, что Арчи, объявившись здесь, будет вести себя вызывающе.

Нам пора уже заканчивать пугать этих людей, хватит с них нашего напрягающего присутствия на сегодня. Мне хотелось поскорее вернуться домой…

Я удивилась, когда поняла, насколько естественно это прозвучало в мыслях. За прошедший месяц те стены, люди, вещи стали для меня такими привычными, почти родными. Нас теперь многое сближало. И я знала, что они нуждаются… если не во мне, то в том, кто нуждается именно во мне.

Обняв Мура настолько нежно и крепко, насколько позволяли приличия, я прошептала:

– Давай вернёмся домой.

В тренировочном центре, заглушая команды, ругань, стрельбу, удары, звучал голос главы Фарго: Арчи сидел в наушниках, уже в который раз включая одну и ту же запись.

Ничего не скажешь, Виктор произнёс впечатляющую речь на похоронах, тем самым фактически объявив им всем войну. И в отличие от Вёрджила, который взбесился, как только её увидел, Арчи смотрел её раз за разом и не боялся показывать своим людям.

– Этот день самый чёрный за всю историю моей семьи, и не только потому, что погибли дорогие мне люди, - говорил Фарго, - а потому что они погибли по вине того, кого я считал своим другом. Вот в чём заключается основная трагедия: те, кому мы раньше доверяли, предают нас. Я говорю о главных семьях, об Ирдэ и их прихвостнях, которые вообще-то должны бороться с преступниками, а не подавать им пример. Предки завещали им быть гарантом мира, а вместо этого прямо сейчас они штампуют оружие и тренируют убийц, которые в следующий раз придут в ваши дома.