То, что случилось нечто по-настоящему страшное, я поняла, когда он вернулся через полчаса в комнату, где оставил меня, и с совершенно незнакомой улыбкой на лице попросил снять шлем.

Снова, но теперь уже с совсем другой целью.

– А… Собираешься меня вырубить? – догадалась я, и он промолчал, тем самым уже отвечая. Когда же телефон снова зазвонил в его кулаке, я сказала: – Включи громкую связь.

– Я разберусь с этим сам.

– Ага, и что это будет на этот раз? Возьмёшь в заложники ещё чью-то мать или убьёшь ещё чьего-нибудь сына?

Мур прищурился, словно пытаясь распознать выражение моего лица за непроницаемым визором.

– Если я в чём-то и виноват, - произнёс мужчина, - то только в том, что заставил тебя на это смотреть.

– Значит, теперь мне запрещено даже это?

– Да.

Что, даже в броне?

Я опустила голову, разглядывая чашку чая, к которой не притронулась, на низком столике… и свои руки в чёрных перчатках. Может, это и к лучшему, что протестировать костюм так и не пришлось.

– Раз так, давай уже уедем отсюда, - попросила я.
– Я хочу домой.

Телефон замолчал, но в наступившей словно специально для его удобства тишине Мур всё никак не решался ответить.

– Как я и сказал, Кэс, тебе нельзя на это смотреть.

Подумать только… сегодня произошло столько немыслимого, но ещё ни разу за этот день я не спросила:

– Что это значит?

– Тебе пока нельзя возвращаться домой. – Сделав голос обманчиво беспечным, он продолжил: - Анна хочет провести экскурсию персонально для тебя. Ты же не променяешь такую возможность на домашнюю рутину? А завтра я приеду за тобой.

Он всерьёз собрался оставить меня на целый день с женщиной, у которой могла быть спрятана в подсобке и его копия? Это наводило на мысли о том, насколько дома опаснее на данный момент.

– Нельзя смотреть, нельзя вернуться, нельзя даже узнать, что происходит… - пробормотала я.
– Хочешь ещё что-нибудь сказать, босс?

– Да. Что Вёрджил помер так бездарно, потому что Марс потакал ему во всём, и чёрта с два я допущу ту же ошибку.

Сжав руки в кулаки, я шарахнула ими по столу, чем напугала больше себя, чем Мура. Чашка высоко подпрыгнула и, расплескав остывший чай, скатилась с края. Под руками на глянцевой поверхности остались трещины. Но боли не было.

Радуясь тому, что по моему лицу нельзя понять, что я уже пожалела об этом приступе психоза, я ровно сказала:

– Вёрджил помер, потому что вы взяли в заложники его мать. Он просто {не мог} не прийти сюда. Как и Марс не мог не прийти следом за ним. И если ты собираешься провернуть ещё раз что-то подобное, то тебе лучше сказать об этом прямо сейчас.

– Нет, это вообще никак не связано…

– Тебе лучше сказать в любом случае, - перебила я его и, когда телефон снова затрезвонил, добавила: - Либо мне обо всём расскажешь ты, либо он.

Мур раздражённо выругался, прежде чем тем же тоном процедить:

– Особняк атаковали.

Это я уже поняла. Но если вспомнить, сколько охраны я видела, когда мы выезжали сегодня, а ещё учесть блокпосты и патрули, это нападение закончилось трагично для самих нападавших. Так ведь?

– Нет, они до сих пор в здании. Но они окружены, им не выбраться оттуда.

– Так почему особняк не штурмуют?

Слова дались ему с трудом:

– Потому что в здании остались заложники.

– Заложники? – повторила я. Как иронично. Это даже можно было бы назвать смешным, если бы только речь не шла о жизнях невинных людей. – Несмотря на то, что там полно тайных ходов?

– Тот, кто нападал, знал о них лучше кого-либо, - ответил Мур, и я посмотрела на телефон.

Так долго и настойчиво звонить мог лишь псих.

– Включи громкую связь, - повторила я, и на этот раз он подчинился, положив трубку на стол. В динамике зашипело, а затем зазвучал голос того единственного, кто мог вообще решиться на подобное: нападение на особняк, захват заложников, ведение переговоров таим вот тоном…

– Ты неправильно меня понял, мудила! Сказав, что не собираюсь болтать с тобой – грёбаным дилдо, я имел в виду, что буду говорить с твоей хозяйкой!

– Я здесь, Арчи.

Он судорожно выдохнул.

– «Здесь» - это где?

– У Анны Дензы. А ты? Не помню, чтобы приглашала тебя в гости.

– В гости, а?!

– Теперь этот дом в большей степени мой, чем твой. И фамилия Рэмиры, подходит мне больше, чем тебе - убийце и торговцу оружием.

– Если ты этого, правда, хочешь, то выходи за меня: и дом, и фамилия будут твоими, - предложил Арчи с улыбкой в голосе.

– Можешь оставить их себе, только отпусти женщин и детей.