– Но и от него нехилый след остаётся, - захохотал её муж.

– А это… - Джил поддела бриллиантовое колье. – Просто мусор по сравнению с твоим биоником. Так что, как видишь, мы просто жалкие нищенки.

– Ты такая же нищенка, как он – бионик, - крикнул Стэн. – Слышал, мужик? Она тебя за искусственного приняла.

– Самый лучший комплимент, - ответил тот.

– Я что, по-твоему, никогда биоников не видел? – Стэн указал на танцпол, который обступила вопящая толпа. – У тебя живой пример перед глазами, иди-ка сравни, раз ты так это любишь.

– Не смотри туда, Кассандра, танцы отменяются, - сказала Джил. – Они всё там кровью залили.

– Тестируют «подарок»? – догадалась я.

– Пытаются сломать новую игрушку именинницы. – Джил указала наверх, на второй ярус, где сидела виновница торжества, её ближайшая родня и самые дорогие гости.
– Это так в духе Рэмиры.

– А если это кому-то удастся?

– То все поймут, что «подарок» был не очень. Но этого не случится.

– Ведь никто из нас не собирается его трогать, - заявил приятель Стэна.

– Конечно, вам интереснее сиськи стриптизёрш разглядывать, а без глаз это делать несподручно.

– Спасибо, что напомнила, дорогая. Мы ведь как раз собирались одному холостяку мальчишник устроить.

Выпив третью стопку, Мур наклонился ко мне.

– Постарайся не попадаться на глаза своему «корешу».

– Ты тоже. Своему.

Наверняка, если бионик его заметит, то признает в нём родную душу и сообщит об этом хозяйке. Так что лучше пусть Мур держится поближе к стриптизёршам, но подальше от…

Стоп. Стриптизёрши?!

– Да, - кивнула Джил.
– В соседнем зале.

Я упала на ближайший стул.

– И вы… не возражаете? – недоумённо спросила я.

Они рассмеялись

– Танцовщицы – ерунда. Круче, когда твой муж приглашает свою любовницу на день рождения вашего сына.

– Ох…

– Будь у меня другое кольцо, я могла бы возражать открыто. А так… приходится скрывать, что это вовсе не его сын.

Подружки захихикали, и я уставилась на них с открытым ртом. Кажется, я поняла, что они обсуждали, пока мы не подошли. Своих любовников и подробности интимной жизни с ними. И теперь, когда мужчины ушли, они могли спокойно продолжить разговор.

Выслушав парочку историй, я уже сама начала тянуться к бутылке, не дожидаясь официанта.

– А что насчёт тебя, Кассандра?

– А?

– Расскажи нам что-нибудь о себе и своём женихе. Иначе мы решим, что ты шпионка, подосланная нашими мужьями.

– Шпионка? – Меня бросило в пот. – Ха-ха.

– Серьёзно, как ты познакомилась с этим красавчиком?

– Я… а я его похитила.

Женщины округлили глаза, а я отставила недопитую стопку (с эликсиром правды, очевидно) в сторону. Я никогда раньше не напивалась и впредь решила не повторять этого. Чертовски опасное, уязвимое состояние.

– В смысле… У его подружки? Жены?

– Нет. Буквально.

– А я-то думала, что так делают только мужчины из Рэмиры. – Они наклонились над столом.
– Расскажи поподробнее, как это было? Вы боролись, а потом драка переросла в нечто совсем противоположное? Может, ты привязала его к кровати?

– Нет, на самом деле, это он любит баловаться с верёвкой.

Да какого чёрта я несу?

– Он связывает тебя во время секса?

– Не только.

– Что?! Как это понимать?

Встав на нетвёрдые ноги, я расстегнула молнию толстовки и подняла край футболки, оголяя живот. Женщины хором ахнули. Красная верёвка сплеталась в узоры на моей коже. Тело было покрыто сетью, которую никто не смог бы снять кроме того, кто тебя в неё поймал. А он не захочет тебя освобождать тем более. Если только устанет от вида этой клетки и придумает другую, с иным цветом и переплетениями.

Он мог опутать только шею, от подбородка до плеч, чтобы я уже почувствовала полный контроль над собой. А мог всё тело - грудь, торс, бёдра – и отправить в логово к врагам, чтобы даже там я не могла думать ни о чём приличном.

– Он связал тебя и заставил прийти в таком виде сюда?
– Женщины переглянулись, и я почувствовала себя жалкой.

В смысле, пока Мур пялится на чьи-то там сиськи, я с тоской вспоминаю его прикосновения, скольжение верёвки и горячее дыхание… иногда он распутывал узлы зубами, если замечал, что они будут впиваться в кожу. Он делал всё так неторопливо и нежно, словно украшал меня, а не брал в плен. И я возбудилась моментально. На самом деле, ещё когда он достал кляп.

Ограничение свободы так действовало на меня: стоило ему завязать мне рот и глаза, как я перенастраивалась с передачи на приём. От меня требовалось только чувствовать, поэтому даже прикосновение обычной верёвки воспринималось мной как умелая, изысканная ласка. К тому же, становясь беззащитной, я начинала восхищаться его силой.