Блондинка вскинула ногу, закидывая ее на бедро жгучей брюнетки, которая наклонилась вперед, проводя пальцами от шеи к груди путаны, пока та выгибала спину дугой. На лодыжках белой звенели браслеты, ноги чернявой были обвязаны черными атласными лентами, которые уходили от туфель на каблуке переплетенными линиями по икрам, вверх, до бедер, на которых красовались банты.

Скрипка вновь взвизгнула, подгоняя, гитара выдала яростную трель, под которую две стихии, слились в одну, кружа по сцене, синхронно делая взмахи, па, выгибаясь и вновь резко выпрямляясь. Перекрестные шаги, взмах рук. Они отбегали и вновь соединялись, прислоняясь друг к другу вплотную.

Что ж, тут нет ничего странного в том, что люди зачарованы. Это игра и война двух частей гармонии. Двух нераздельных частей. Это вечно и нерушимо, потому так завораживающе и привлекательно. Начало и конец. День и ночь. Белое и черное. Можно продолжать до бесконечности.

Они показывают публике то, что она никогда не видела. Страсть: откровенную, неприкрытую, запретную, красивую страсть. Они показывают танец любви и желания женщин, что само по себе нелепо и потому так удивительно, ново. Никакой скромности, никаких рамок, никакой скованности. Это… стихия. Огонь. А на огонь можно смотреть вечно…

В этих движениях так много заключено. Желание получить запретное, попробовать недозволенное и потому настолько желанное.

Шатенка запускает пальцы в длинные блондинистые волосы девушки, оттягивая ее голову назад, заставляя выгнуть шею. Та резко отдергивает ее руки, чтобы самой вцепиться ладонями в шею своей любовницы, привлекая к себе, скользя своей ногой по ноге партнерши, вновь поддевая подол черного платья. Когда их губы почти встретились, громкий аккорд гитары разбил их, вновь пуская по кругу, пока женщины вновь не нашли друг друга.

Внезапно музыка оборвалась. Вновь взвыла скрипка, тоскливо, как то было в начале. Шатенка быстро оказалась на своем стуле, занимая прежнюю скучающую позу, а блондинка отвернулась стоя в стороне, украдкой наблюдая за тем, как к женщине подходит кавалер, которого та и ждала все это время.

Мужчина с надвинутой на лоб шляпой, одетый интеллигентно и скромно, протянул своей даме руку, которую та приняла, вставая со стула. Беря спутника под локоть она пошла в сторону лестницы, под тоскливые звуки скрипки. Только на самом пороге «приличная» брюнетка кинула взгляд через плечо, встречаясь глазами с беловолосой ночной бабочкой, которая ей подмигнула, на что шатенка порочно закусила красную губу.

Музыка стихла, шоу окончилось. И все же толпа прибывала в таком шоке и недоумении, что еще с минуту никто не решался проронить ни слова.

Встряхнув головой, словно пытаясь избавится от наваждения, Реиган кинул взгляд в сторону Ким, что-то оживленно говорящей братьям с севера, которые стояли там, покрасневшие и основательно сконфуженные, боясь даже посмотреть на нее. Ну еще бы…

Когда крики, свист, улюлюканья и аплодисменты накрыли площадь, Рей развернулся, быстро пробираясь сквозь как-то внезапно увеличившуюся толпу. Стараясь оставить эту женщину и этих людей за спиной, а вместе с ними и свои глупые мысли.

— Нет, тебе с ней нельзя познакомится. Можешь познакомится со мной. Очень близко. Я надеюсь, ты понимаешь, на что конкретно я намекаю?

— Слышь, Альфонс, иди-ка отсюда. Давай, шагай, пока я не оторвал тебе то, чем ты сейчас думаешь. Нет, речь идет не о голове.

— Если ты отсюда не свинтишь немедленно, дорого обойдется не свадьба, а похороны.

— Она не танцует, ты, хлыщ.

— Я пугаю? С чего мне тебя пугать, я же не зеркало.

Примерно так можно описать их обратную дорогу до гостиничного двора. Ким тихо смеялась, когда мрачные мужчины отшивали вместо нее особо смелых или чуть подпитых, которым море по колено, кавалеров. Ей даже не нужно было стараться: если какой-нибудь смельчак возникал на их пути и вид ее эскорта не был достаточно говорящим, парочка фраз брошенных Парвайном или мимолетное движение руки Сета с клинком наперевес разгоняли навязчивых поклонников.

Уже была глубокая ночь, когда они всей дружной компанией решили обмыть приз зрительских симпатий, который представлял собой три дорогих бочонка сидра. Естественно, она не стала победителем в этом состязании, но ведь это и не мудрено: она не была профессионалом, она делала все спонтанно, ее напарницей была проститутка. А их противники долго готовились к этому балу, все эти дорогие наряды, изящные отработанные движения, постоянные репетиции. Девчонки ничуть не расстроились и не возражали, когда участники стали обиженно скандировать: «жульничество» и «не честно».

— Я делала это не ради победы, а ради веселья. — Ответила Ким, когда они сидели за столом, ломившимся от вкусной еды (интересно, чего это парни так расщедрились?). — К тому же, наш танец не подходил ни под одну из категорий. Там было много фривольностей и… в общем-то, наверняка, оставил о нас не самое лестное впечатление. Но Скарлет это помогло. — Девушка подмигнула проплывающей мимо шлюхе, у которой теперь от клиентов не было отбою.

— Детка, может к черту танец. Устроим твое танго прямо здесь, на столе. — С придыханием прошептала блондиночка, прижимаясь к ее плечу.