Я только и успевала на паузах сглатывать или запивать громоздкие комки очередным стаканом, опрокинутым залпом. Не говорю уже, о бесконечно стоящем в ушах звуке моего нервного щёлканья ногтем об ноготь. Ничем другим себя было не занять.

Смешанное чувство, когда тебе и интересно слушать, и дико неудобно за то, что ты не заслуживаешь этого слышать, побороть не смогла и испытывала на протяжении всего его повествования о своей текущей жизни.

Игорь так лихо во всё меня посвящал, откровенно делясь эмоциями, бурлящими в нём при воспоминаниях, что я почувствовала себя конченной скотиной. Конечно, я не была хорошего о себе мнения, но прям, чтоб вызывало отвращение — впервые.

Он рассказал, как сомневался в переезде в другой город, а Юра и Максим чуть ли не пинками его спровадили до аэропорта, как познакомился со своей девушкой и как недавно сделал ей предложение, а она ответила ему «да». Всем делился, ничего не утаивая. Словно, по привычке, от которой не получилось избавиться за все три года.

И да, Игорь не старался заменять или вовсе опускать в речи его имя. Говорил чётко и постоянно, и каждый раз при упоминании о своём лучшем друге, в упор глядел на меня, вызывая в моём теле жуткую скованность. Я боялась совершить лишнее телодвижение и выдать не нужную эмоцию на лице. Пока он говорит, а я слушаю и молчу — это лучший вариант выстроенной конструкции беседы между нами. Иначе, говорить должна буду я, а я этого крайне не желала. Потому что мне нечего сказать. И пусть при уходе три года тому назад я была немногословна, однако в отсутствии в моих действиях честности меня нельзя упрекнуть. Никаких запятых и троеточий. Мной была поставлена только одна большая жирная точка.

Когда Игорь замолк, моё сердце предательски заколотилось, а алкоголь с бешеной скоростью побежал по венам. Внутри ощущалось так, будто я подхожу к краю пропасти и вот-вот с неё сигану вниз. Я всеми силами хватаюсь за стол. В голове то и дело гудит мысль встать и уйти.

– Твоя очередь, Рит, – и её тут же хлестко отгоняет Игорь.

В моих руках появилось неконтролируемое дребезжание. Глаза, умоляющие о темноте, склонили веки незамедлительно их прикрыть. А связки еле-еле проявили признаки жизни, позволив мне выговорить всего четыре слова,

– Прости, я не могу, – мотаю головой. Не в этот раз уж точно. – Я не готова, Игорь…

– К чему, Рит? Неужели за три года ты не придумала себе оправдание? – Его слова, как мечи режут воздух. Мои глаза в миг распахнулись. Я моментально отрезвела.

Поднимаю свой взгляд на Игоря и вижу, как в его глазах мерцает сплошная пелена ярости. Больше не разглядеть в нём того Игоря, который добродушно несколько минут назад приоткрыл дверцу в свою жизнь. Сейчас передо мной неподдающаяся бетонная крепость, защищающая, и я даже знаю кого.

– Чего ты, Рит? Рассказывай, смелей. Ты послушала меня, а я с радостью послушаю тебя, – перестаёт скрывать свое презрение ко мне.

И он в какой-то мере вправе на него, да только видеть во взгляде бывшего друга полное пренебрежение, непросто. Игорь всегда занимал в моём сердце особое место. Наши взаимоотношения были богаты всем: доверием, пониманием, уважением, честностью, лёгкостью, весёлостью и ещё кучей приятных вещей. Не спорю, часть из них я умудрилась одним действием подорвать, но, мне думалось — он единственный из них троих, кто не осудит меня, пока не услышит от меня мою правду. Но даже ему она особа и не нужна. А потому я посчитала, что мне не следует больше тут задерживаться.

Только я намеревалась встать, как моя ладонь плотно оказывается прижата к столу.

– Рано, самое главное не сказал, ради чего я и пришёл, – он ненадолго закрывает глаза, глубоко вбирает воздух, а затем на выдохе произносит. – Не подпускай его к себе, Рит, – во взгляде Игоря что-то меняется, и глаза перестают быть такими строгими. Он словно просит тебя лишь об одном, и это последняя его просьба на прощание.

– Я и не собиралась, – смягчаюсь, внезапно почувствовав, как вместо противостояния между нами появилось понимание, и слова больше не звучат как оружие, они теперь наш способ донести свои чувства и переживания. – Тебе нечего беспокоиться, Игорь. Тем более Макс дал ясно понять, что не жаждет меня видеть.

– Это же Макс, Рит! Тот же Макс! Он тебя просто так не оставит, Рит. Ни за что! – Слова Игоря пронизаны опасением за друга. Откидываясь на спинку кресла, он взволновано поднимает голову верх и запускает пальцы в волосы.

Мне казалось, мы стали с Игорем понимать друг друга, однако сейчас я мало что понимаю.

– Брось, Игорь, – вспомнив, наш с Максом последний разговор и его нежелание меня видеть лишний раз, говорю преисполняясь цинизмом. – Он так торопился со мной быстрее покончить, чтобы вернуться к своей девушке и не опоздать на свою чёртову помолвку, что, я думаю, ты слишком всё утрируешь.

– На какую помолвку, Рит? – В голос смеется Игорь. – Ту, что он два месяца назад разорвал? – Язвительный смех продолжает с него сочиться. – Ну-ну. А ты и повелась, как того он и хотел. – Игорь наклоняется ко мне. – Видишь, он снова близок к цели, то бишь к тебе, – выпрямившись, достает из кармана купюру, кладет её на стол, а после встает и уходит в направлении выхода.

Пробую без промедления переварить сказанное им, но не успеваю. Остановившись у двери, Игорь повернулся ко мне лицом и добавляет не щепотку, а целый мешок чистой соли. – Макс завтра возвращается в Москву. Помни всегда то, о чём я тебя просил, – открывает дверь и выходит из бара.