Повернувшись спиной к окну и смахнув с уголка глаза предательскую слезу, я взяла себя в руки и быстро пошла приводить себя в порядок, не заставлять же Рому долго ждать. Я и так перед ним за ту неделю достаточно провинилась.

По дороге на работу я несколько раз попросила у него прощения за утренний инцидент. Мне не давало покоя его отстранённость: скупое общение и максимальная концентрация своего внимания на дороге. Он ехал и весь путь от дома до работы о чём-то думал. Но о чём, можно было только догадываться. Мы перестали друг с другом открыто разговаривать и делиться переживаниями. Усмиряет мое сердце то, что эти резкие изменения в наших отношениях заботят нас двоих. И Рома не готов идти на попятную, и оставлять всё как есть.

Перед прощанием он предложил сегодня сходить на совместный ужин и обсудить планы на мой ближайший долгожданный отпуск. И я с радостью согласилась. Пора было и о хорошем подумать.

Войдя в здание, я особо не торопилась. До рабочего времени насчитывалось целых десять минут. Как раз за это время можно сорвавшийся дома кофеёк организовать. А ждущая меня у кабинета Таша, лишь подарок посланный судьбою для того, чтобы мой утренний завтрак показался слаще. От такой компании грех отказываться.

– Ты вовремя, – в щёку целую своего помощника, – желудок сводит, я с утра даже кофе не пила. У меня где-то в ящике должны быть печенья, – и уже став невтерпеж что-нибудь закинуть себе в рот, я хватаюсь за ручку кабинета, готовая влететь туда как ястреб.

– Думаю, Марго, нам придется завтрак отложить, – я оборачиваюсь к Таше и смотрю как она нервно потирает ладони.

– Это ещё почему? – От любопытства наклоняю голову.

– Знаешь, ты последнее время на расхват, – произносит с натянутой улыбкой. – Вроде рабочий день только на подходе, а к тебе уже пожаловали, – так громко сглатывает, что рефлекторно появляется желание сделать тоже самое.

Состояние моей помощницы начинает немного пугать.

– И кто же?

А в голове уже перебираю возможных гостей. И судя по Ташеному лицу, это может быть и полиция, и налоговая с проверкой.

– Не знаю. На чиновника не похож, но пугает намного больше. Хотя, – глаза у помощницы начинают преображаться и вместо тревоги в них появляется множество маленьких искорок, и в здании чуть ли не заискрило, – он страшно красивый, – поджимая губы и кивая, соглашается со своими словами. – Такой высокий. Брюнет, – начинает утопать в своих же описаниях. – С выразительными темно-зел…

– зелёными глазами, – на меня приходит озарение, и я продолжаю вместо неё. Без вопросов. Одно только утверждение. – Хорошо сложен. Ведёт себя уверенно, даже немного чересчур. Такой заносчивый павлин, – меня понесло, и тут я наглядно демонстрирую его веер сзади. – Тембр на первый взгляд кажется немного грубым, но невероятно обволакивающим. Одет с иголочки. Скорее всего в дорогой деловой костюм. Обязательно без галстука, с расстёгнутой на рубашке первой пуговицей, – и делаю аналогично, растягиваю на своей блузке пуговицу. Немного стало жарковато.

Когда я завершила описывать подробный портрет человека, я ждала восторженности от моих точных попаданий в мелочах. Однако я настолько увлеклась, что и не обратила внимание, в какой момент у помощницы стали вновь перепуганные глаза.

– Маргарита Дмитриевна, я не должна была его пускать…, – судорожно начинает оправдываться Таша, но я уже её не слышу.

– Он в кабинете? – Глядя на неё, большим пальцем указываю на дверь сзади.

Она молча кивает.

– Да. – Тёплый поток воздуха пронзает мою шею. – Высокомерный павлин ожидает вас в вашем кабинете, – и двери за спиной захлопываются.

И мы обе с Ташей подскакиваем.

– Твою ж … Ты почему не позвонила или не написала? – Эмоции захлёстывают. Я превращаюсь в оголённый кабель: осторожно, здесь опасно.

– Прости, – жалобно лепечет помощница. – Я могу чем-нибудь помочь?

– Иди уже.

Сейчас всё равно мне вряд ли кто-то поможет. Ему мало равных. А отношусь ли ещё я к ним, сама не знаю. Время точно покажет.

– Что ты сказал моей помощнице? – Громко закрываю за собой дверь и прохожу к своему рабочему столу. Кидаю сумку на тумбу и сажусь напротив него. – Она как осиновый лист трясётся при виде тебя, – выпускаю злость. И попытки не было её скрыть.

Таша мне как младшая сестра. И в обиду её давать не намерена. Она девушка молодая, неопытная. И вряд ли сталкивалась с подобными Максиму. Ей и позавидовать можно, и одновременно посочувствовать. Всё-таки иногда нужно уметь отстаивать свои границы, а не складывать оружие сразу при первой же атаке.

– Ничего, что могло бы её так напугать, – закидывает ногу на ногу под углом, зафиксировав её руками.

– По конкретнее можно? – Злость в голосе твердеет.

– Просто обещал придушить, если не впустит в твой кабинет, – слегка потягивает корпус вперёд, будто я по-другому его не расслышу. Если бы. Но мы вдвоём в одном квадрате чуть ли ни метр на метр. Даже если уши прикрыть, звук всё равно просочится.