– С Гоголя получишь!
– послышалось из-за скалы.
– Тоже нашелся утопический социалист. Кто это и когда делил все поровну? Ха!

– У юнги денег нет, - сказал капитан сэр Суер-Выер и ласково поглядел на меня, - остаешься ты, друг мой, - в ласке зазвучала ирония.
– Что ты скажешь, голубь дорогой? До сих пор ты подавал подаяние. Мы не рассматривали, что это за подаяние. Подаяние и подаяние. Что ты скажешь сейчас? Может, добавишь гривенник?

Я так и знал, что все это дело с нищими до особого добра не доведет.

Глава LXX. Камень, ложка и чеснок

*

– Прежде всего, кэп, - сказал я, - прежде всего: никто не имеет права анализировать подаяние. Кто что подал, то и подал. Меня, например, вполне устраивает открытый лоцман, щедрый капитан, разумный старпом. Что подал я мое дело. Я никому не подотчетен. Подаяние - и все! И привет! И пока! И до свиданья! Прошу отметить, что все были мною довольны и даже приговаривали: "Спаси Вас Господи!" Но если вас интересует, кому я что подал, могу сказать:

Древорукому - камень, Пеплоголовому - деревянную ложку, Нищему духом головку чесноку.

Человеку, который убежал от самого себя, я тоже подал подаяние. Вы заметили? Это - небольшой кисет. По-моему, он так и не поинтересовался, что в кисете. Эй, любезный господин Покинутый, а где кисет, который я подал? У вас того, что убежал, или у вас того, что остался?

– У меня. Тот "Я" только деньги взял, а кисет, говорит, тебе оставлю. Кури!

– Загляните же в кисет.

– Черт-те что, - сказал Покинутый, развязав кожаную тесемку.
– Махорка, что ли? Или нюхательный табак? Порошок какой-то. Что же это?

– Неужели не догадываетесь?

– Никак не смекну. Надо понюхать.

– Погодите, не спешите нюхать. Это - курарэ! Толченое курарэ! Здесь как раз хватит, понюхал - и... Вы, кажется, просили?

– Что это значит?
– сказал Суер-Выер.
– Ты с самого начала знал, чем все кончится?

– Конечно, нет. Мне и в голову не приходило, что этот спектакль у них так здорово разыгран. И потом, согласитесь, выбежать из самого себя - это действительно редчайший случай. Но курарэ! Курарэ ведь может пригодиться в любом из вариантов: убежал или не убежал, а курарэ-то вот, пожалуйста! Тому, кто хочет убежать от самого себя, курарэ - хороший подарок.

– Да-а, - протянул Суер.
– Но как ты истолкуешь камень, ложку и чеснок?

– Дорогой сэр!
– отвечал я с поклоном.
– Я уже и так не в меру разболтался. Камень, ложка и чеснок - предметы достойные. Их можно толковать как хочешь и даже сверхзамечательно. Я могу истолковать, но дадим же слово самому молчаливому. Пусть истолкует юнга Ю. У него нет денег, но есть некоторый хоть и детский, но симпатичный разум. Прошу вас, господин Ю.

Тут юнга открыл было рот, но в дело неожиданно влез Покинутый сам собою.

– Погодите, господа, - сказал он.
– Какой камень? Какой чеснок? Тут воссоединение вот-вот произойдет, а вы Бог знает о чем толкуете. Давайте же скорей червонец, а то убежит, свинья такая!

– Слушай, помолчи, а!
– сказал старпом.
– Помолчи, потерпи.

– Что там происходит?
– крикнул из-за скалы Бежавший.

– Хрен их поймет! Про чеснок толкуют. А мне яду дали.

– Чесноком не бери! А много ли яду?

– Да всего мешочек. Короче, полк солдат не отравишь, но на одного полковника хватит. А денег не дают.

– Ну ты хоть корчился в муках-то?

– Замучился корчиться. Такие судороги отмочил да железные конвульсии, а все равно не дают.

– Во жлобы какие приехали! Они что, из Парижа?

– Да вроде из Москвы, говорят.

– Ага, ну понятно.

– Эй вы, РАЗБЕЖАВШИЕСЯ! А ну-ка молчать!
– гаркнул старпом.
– Цыц! Нишкни! Помалкивай! Где Чугай-ло? Сейчас позову! Юнга, говори!

Разбежавшиеся приутихли, особенно этот, что остался, тот за скалой еще немного хорохорился, но на всякий случай заткнулся.

– Человеку с деревянной рукой - камень?
– спросил юнга.
– Я думаю, это просто. Скорей всего, точильный камень - точить стамески для резьбы по дереву. Пеплоголо-вому - ложку! Отметим, деревянную. Ему не хватало пеплу. Ложку можно сжечь - и пригоршня пепла налицо! Нищему духом - головку чесноку. Это тоже просто. Если он съест чеснок - духу не прибавится, зато появится запах. А запах, как известно, в некотором роде замена духу. Во всяком случае, ему вполне можно будет сказать: "Фу! Фу! Какой от тебя дух идет!" Довольны ли вы таким объяснением, господин мой?