– Ну что скажете?
– воскликнул Ложноусый.
– Где же усы? Ха!

– Я не знаю, где вы прячете усы, - угрюмо сказал старпом, - но что вы скажете на это, гражданин хороший?

И старпом предъявил Врядлиусому золотой медальон, который юнга сдал ему на хранение.

Глава LXXV. Как было подано невозможное

– Что это? Что это? Что это?
– побледнел Псевдобезусый.
– Откуда? Откуда?

– Ага! Приперли к стенке!
– воскликнул старпом.
– Вот от чего ты скрываешься, паскуда! От уплаты алиментов! А вот и сынишка, которого ты бросил, а я подобрал. Пою, кормлю и воспитываю! Вот тебе НЕВОЗМОЖНОЕ прямо в харю!

И старпомыч выпятил юнгу из нашей среды под нос мраморному камню.

Надо сказать, что мы никак не ожидали, что Пахо-мыч расхамится до такой степени. Но, видно, этот остров подействовал ему на нервы, как и всем нам. Мы не стали спорить, кто кого кормит и воспитывает, а просто наблюдали за продолжением действия. Впрочем, для наблюдений особой пищи не было.

– Папа!
– шепнул юнга.

– Сынок, - прослезился Усопятый.
– Как там мама?

– Сам не знаю.

– Неужели все так же сидит?

– Сидит, а чего ей еще делать?

– Вот и я сижу. А ты?

– Чего я?

– Сидишь или нет?

– Редко. Я вон плаваю.

– Конечно, это лучше, чем сидеть.

– А ведь многие кто где сидит.

– Ничего, сидят, терпят.

– Вот и мама сидит.

– Отойдем в сторону, - сказал Суер-Выер, - не будем мешать. В душе у них происходит больше, чем на словах.

– Но на словах тоже кое-что произошло, - упрямился старпом.
– Пусть алименты гонит! Ничего не дает на сына с самого рождения. Зачал - и пропал в тумане.

– Да что вы, старпом, - сказал капитан.
– Что он даст? Он-то не может подать, сколько НЕ может. Болтовня ведь одна.

К этому моменту у юнги с папашей нарос уже в душе большой ком идей, чувств и мыслей.

– Сэр!
– обратился к капитану Антибезусый.
– Подайте же мне столько, сколько НЕ можете. Возьмите меня на корабль.

– Я? На корабль? На какой?

– На "Лавра Георгиевича".

– И вы считаете, что я этого НЕ могу?
– засмеялся капитан.
– Это я как раз МОГУ.

– Сэр, я тоже прошу, - потупился юнга.
– Нам жалко расставаться.

– А вы оставайтесь на острове, - предложил Суер.
– Здесь неплохо... мрамор... сдержанные субтропики.

– Да ведь я и к вам как к родным привязался.

– Я бы взял вашего папашу, - строго сказал капитан, - да боюсь, что боцман Чугайло каждое утро будет подавать ему столько, сколько НЕ может! Он у нас умеет превзойти самого себя.

– Сэр!

– Вот вам рубль, юнга. У вас, как известно, нет ни гроша. Берите этот рубль и выполните просьбу нищего. Подайте, сколько НЕ можете.

Юнга поклонился, принял рубль и передал отцу. Лжеусый печально подкинул монету в небо, поймал, поглядел и протянул старпому.

– Орел!
– сказал он.
– Алименты. Купите мальчику фруктов.

Глава LXXVI. Явление природы

– Круговорот рубля в природе, - продолжал сэр Суер-Выер, когда мы возвращались на "Лавра" в нашей старой многоосмоленной шлюпке.
– Можно было сразу отдать рубль старпому.

– Я не возражаю, - сказал Пахомыч.
– Можете сразу отдавать мне свои рубли. Приму. Как должное.

– Рубль рублем, - сказал я, - но в процессе его продвижения мы увидели много разных редкостей: юнга - папу, мы - человека с приметой под носом. Сын подал отцу, а это исключительный случай, и в заключение совершеннейшее чудо: старпом принял рубль от нищего.

– На фрукты, - поправил старпом.
– Лично мне этот рубль не нужен. Придем в Сингапур, куплю бананов, ананасов, манго...

– Да бросьте вы Сингапура ждать, - сказал сэр Суер-Выер, - купите у меня яблоко.

– Ну вы, кэп, вообще, - хмыкнул Пахомыч.
– Желаете вернуть рубль на место?

– Но взамен достаю из кармана, - сказал капитан и вытащил яблоко.

– Антоновка!
– воскликнул старпом.
– Ух, какая налитая! Стоит рубля! По рукам!
– Они ударили по рукам, и старпом протянул юнге яблоко.

– Ешь, дите!
– сказал он.

– Дурь, - фыркнул Кацман.
– Я высказываю догадку насчет усов, способных заполонить земной шар, а они все сводят к рублю и яблоку.

– Догадка ваша гениальна, - согласился Суер, - но, к счастью, они его пока еще не заполонили, и мы можем вернуться к яблоку, с которого многое, поверьте, началось. Цлюпка приближалась к "Лавру". Юнга надкусил яблоко.