Шрифт:
А в небе тем временем началось явление, которое можно записать так:
Твердо
Есть
Мыслете
Наш
Ын
Йорк
Како
Рцы
Есть
Покой
Добро
Есть
Шар
Иже
Наш
Наш
Он
Червь
Иже
Он
Како
Уголь
Твердо
Аз
Люди
Живот
Иван
Добро
Како
Он
Есть
Твердо
Есть
Люди
Он
Он
Како
Есть
Аз
Наш
Аз
Во всяком случае, вполне логично закончить вторую часть книги точно так, как началась первая: ТЕМНЫЙ КРЕПДЕШИН НОЧИ ОКУТАЛ ЖИДКОЕ ТЕЛО ОКЕАНА.
Часть третья БИЗАНЬ
Глава LXXVII. Мадам Френкель
Только мадам Френкель не выбила зорю. Она плотнее закуталась в свое одеяло.
– Это становится навязчивым, - недовольно шепнул мне наш капитан сэр Суер-Выер.
– А чем ей, собственно, еще заниматься?
– сказал я.
– Делать-то больше нечего.
– Могла бы вязать, - предложил Кацман, - или штопать матросам носки, все-таки хоть какой-то смысл жизни.
– Штопать носки!
– воскликнул Суер.
– Да кто же согласится на такой смысл жизни?!?!
– Есть люди... штопают, - задумался Пахомыч, вспоминая, видно, родное Подмосковье.----Штопают и шьют... но,
конечно, не на такой разболтанный экипаж!
– И Пахомыч в сердцах грохнул кулаком по крюйт-камере.
– Чего она тогда вообще с нами увязалась?
– сказал Кацман.
– Куталась бы на берегу!
– На берегу многие кутаются, - сказал я.
– На берегу кутаться не так интересно. Другое дело - океан, "ЛАВР", свобода! Здесь все приобретает особый звук, значение, прелесть! На берегу на нее и вниманья никто бы не обратил, а здесь мы каждое утро прислушиваемся: как там наша мадам, кутается ли она в свое одеяло?
– Я вообще-то не собирался прислушиваться ко всяким таким делам, поморщился Суер, - и вообще не хотел брать ее в плаванье. Мне ее навязали, и капитан нелицеприятно посмотрел мимо меня куда-то в просторы.
– Вы смотрите в просторы, капитан, - сказал я, - но именно просторы подчеркивают всю прелесть этого бытового и теплого смысла жизни. Огромная хладная мгла - и маленькое клетчатое одеяло. Я ее навязал, но навязал со смыслом.
– И все-таки, - сказал Суер-Выер, - мадам - не очень нужный персонаж на борту. На острове Уникорн она, конечно, сыграла свою роль, а в остальном...
– Я не согласен с вами, сэр, - пришлось возразить мне.
– Она сыграла свою роль, когда впервые закуталась в свое одеяло. Впрочем, если хотите, выкиньте ее вместе с одеялом.
– Такой поступок не слишком вяжется с моим образом, - поморщился капитан.
– Я и ложного-то Хренова выкидывал, скрипя сердцем. Не могу-с.
– А я вам помогу, - предложил я, - и просто вычеркну ее из пергамента.
– Не надо, - покачал головой старпом.
– Пускай себе кутается. Кроме того, она и носки мне штопала пару раз. А вам, лоцман?
– Да что там она штопала!
– возмущенно воскликнул лоцман.
– Подумаешь! Всего один носок! И то он на другой день снова лопнул!
– Лопнул?
– Ну да, кэп, - заныл лоцман.
– У всех рвутся, а у меня лопаются.
– Заклеивать их никто не обязан, - сказал капитан.
– Но если у всех рвется, а у вас лопается, то и мадам имеет право на собственный глагол.
И мадам, надо сказать, Френкель сей же секунд не преминула воспользоваться своим глаголом, то есть еще плотнее закутаться в свое одеяло.
Глава LXXVIII. Остров особых веселий
Остров, к которому мы подошли поздним июльским вечером, показался нам уже открытым.
– Какой-то у него слишком уже открытый вид, - раздумывал Кацман, сильно на Валерьян Бо-рисычей смахивает. К тому же и долгота, и широта совпадают, а вот воркута...
– Что воркута?
– недовольно спросил капитан.
– Воркута не та, - сказал лоцман.
– Это другой остров. Ну что, кэп, будем открывать?
– Не тянет, - честно сказал Суер-Выер.
– Жаль, что по Воркуте не совпадает. После острова нищих я новых островов побаиваюсь, во всяком случае острова особых веселий не жду.