– Много, много нынче гармонистов, - подтвердил и Дыбов.
– Ух, люблю молоки!

– Но это не те гармонисты, что на гармони наяривают да частушки орут, а те, что гармонию устраивали там, наверху. Нас-то с Дыбовым ко многим посылали... мы уж думали, кончились они, ан нет, то тут, то там - опять гармонист.

К этому моменту разговора мы осушили, наверно, уже с дюжину бутылок, но и тема была такая сложная, что хотелось ее немного разнообразить.

– Сткж-стюк-сткж-сткж...
– послышался вдруг странный звук, и мы увидели за стеклом птичку. Это была простая синица, она-то и колотила клювиком об стекло.

– Ух ты!
– сказал Дыбов и залпом осушил рюмку.

– Ну вот и все, кореша, - сказал и Жипцов, надевая кепку.
– Спасибо за конпанию. Это - Жилдобин.

– Это?
– вздрогнул лоцман, указывая на синицу.

– Да нет, - успокоил Жипцов.
– Это - птичка, от Жилдобина привет.

– Рожу зря мыли...
– ворчал Дыбов, - морду скребли... Ладно...
– И они прямо с табуретов утекли в погреб.

Глава LXXXI. Бескудников

– Ну вот и открыли островок, - мрачно констатировал Суер.
– Вот с какими упырями приходится пить.

– Бывало и другое, кэп, - сказал я.
– Бывало, чокались и с их клиентами.

– Ну и рожи, - сказал Кацман.
– А брови-то, брови! Такими действительно только землю буровить.

– Чу!
– сказал Пахомыч.
– Чу, господа... прислушайтесь... из погреба.

Из-под крышки погреба, которую Жипцов с Дыбовым второпях неплотно прикрыли, слышались односложные железные реплики, судя по всему, указания Жилдобина. Речь шла о каком-то, который многих угробил, потом говорилось, как к нему подползти: "...от Конотопа возьмете левее, увидите корень дуба, как раз мимо гнилого колодца...", слышно было неважно, но когда Жипцов дополз, стало все пояснее. Слушать было неприятно, но...

– Ну и ты что же?
– спрашивал Жипцов, чиркая где-то далеко спичкой и закуривая.
– Всех-всех людей хотел перебить?

– Всех, - отвечал испытуемый.
– Но не удалось.

– А если б всех уложил, к кому бы тогда в гости пошел?

– Нашли время по гостям ходить. Уложил бы всех и сидел бы себе дома, выпивал, индюшку жарил. Но вот видите, не успел всех перебить. Расстреляли, гады. Лежу теперь в могиле, успокоился.

– Э-ке-ке, - сказал Жипцов.
– Неужто наверху еще расстреливают? А я и не знал. Но тебе это только так кажется, что ты успокоился. Вслед за мною-то ползет Дыбов.

– А что Дыбов?

– Ничего особого... Дыбов как Дыбов... Как твое фамилие-то? Ваганьков? Востряков? Ага... Вертухлятников... так вот, господин Вертухлятников, за ваши прегрешения и убиения живых человеков - а убивали вы и тела, и души в районах Средней Азии и Подмосковья - вам полагается разговор с господином Дыбовым... Толя? Ты чего там? Ползешь?

– Да погоди, - послышалось из недр.
– Тут одному попутно яйцо нафарширую... а кто там у тебя?

– Да этот, по бумагам Вертухлятников...

– Ты его пока подготовь, оторви чего-нибудь для острастки...

Вдруг там под землей что-то захрустело, заклокотало, послышался грохот выстрела и крик Жипцова:

– Брось пушку, падла, не поможет!

– Чего там за шум?
– спросил Дыбов.

– Да этот в гроб с собой браунинг притащил, отстреливается... да в кого-то из родственников попал, а тот - повешенный... умора, Толик! Ползи скорей, поглядишь.

– Погоди, сейчас венский кисель закончу, а ты червяков-то взял?

– Взял.

– Да ты, небось, только телесных взял. А задушевных взял червяков?

– С десяток.

– Напусти на него и на его потомство.

– На потомство десятка не хватит.

– А брал бы больше. С тобой, Жипцов, выпивать только хорошо, а работать накладно. Все самому делай. Ты только допрашиваешь, а мне - в исполнение приводи. В другой раз побольше бери задушевных червяков, а также

сердечно-печеночных,

херовых-полулитровых,

аховых,

разболтанных,

пердоколоворотных по полсотни на клиента,

по два десятка для потомства по линии первой жены, два десятка по линии потомства последней жены, по десятку на промежуточных, если таковые имеются...

– Моя фамилия Бескудников!
– взвыл вдруг испытуемый.
– Бескудников! Я лег вместо Вертухлятникова! Не я убивал! Он! Дал мне по миллиону за кубический сантиметр могилы! По миллиону! Ну, я и взял! А он-то еще по земле ходит!

– Что ж ты, падла, и под землей прикидываешься?
– Из погреба послышались такие звуки, как будто с трактора скидывали бревна.
– Слышь, Дыбов! Это - Бескудников. Что там про него записано?