– А это куда важней, чем "Айгешат" с яйцами, - пояснял капитан.

– Я с вами согласен, сэр, - говорил я, - но остатки "Айгешата" все равно Хренову не отдам.

– Давай сами дольем его за какой-нибудь дверью.

И мы вошли в очередную дверь и чудесно позавтракали, овеваемые ветром и отделенные от мичмана десятками открытых дверей.

– Мы совсем забыли про окна, - сказал Суер-Выер, допивая последний глоток крепленого напитка.
– Надо бы заглянуть хотя бы в одно окно, посмотреть, что там, за окном. Все-таки интересно.

– Высоковато, сэр. Никак не дотянуться.

– Давай-ка я заберусь к тебе на плечи.

И капитан забрался ко мне на плечи, заглянул в окно.

– Ну, что вы там видите, сэр?
– кряхтя, спрашивал я.
– o Много-много интересного, - рассказывал капитан.

– Я вижу камин, в котором пылает полено, вазы с цветами, бифштекс с луком и девушку с персиками.

– Ну а девушка-то, что она делает?

– Улыбается, на бифштекс приглашает.

– Так залезайте в окно, сэр, а мне потом какую-нибудь веревку кинете.

– Подсади еще немного.

Капитан подтянулся, повис на подоконнике и скрылся в глубинах окна.

Я, конечно, чрезвычайно опасался, что достойный сэр свалится по другую сторону подоконника и расшибется о землю. Но подобного не произошло.

Сэр Суер-Выер исчез, а окно по-прежнему висело в воздухе, и колыхались его занавесочки.

Некоторое время я растерянно стоял под окном, осознавая исчезновение капитана.

Вдруг из окна высунулась рука и кинула мне веревочную лестницу.

И я полез по этому трапу наверх *.

Глава XLIV. Ступеньки и персики

Поднявшись ступенек на десять, я хотел уж заглянуть в окно, приподнял голову. Боже! Что это?!

Окно осталось на том же расстоянии от меня, что и прежде.

Я шагнул еще наверх и заметил, что с каждым моим шагом из окна вываливается новая ступенька. Тяжестью своего шага я вытягиваю ее.

Бодрость моя внезапно закончилась, и прибавилось в душе

пустоты.

– Сэр!
– закричал я.
– Придержите ступеньки! Вываливаются.

Ответа не последовало.

– Сэр! Капитан! Забейте там какой-нибудь гвоздь, чтобы они не вываливались.

Занавески шуршали, простые ситцевые занавесочки с подзорами и кружевами.

– Мне надоели эти игрушки, сэр!
– закричал я.
– Спускаюсь вниз к Хренову!

Я глянул вниз и - о Господь милосердный!
– очень и очень высоко болтался я над землей, причем по-прежнему стоял на первой ступеньке.

А внизу, далеко-далеко-далеко, лежал остров со всеми своими косяками, где-то в канавке дремал Хренов, я видел насквозь океан, его потайные бездны и прибрежные пляжи, плантации медуз и кораллов, на горизонте торчали мачты нашего "Лавра". На фок-мачте курил матрос Вампиров.

– Эгей!
– закричал я.
– Эге-гей! Хренов! Вампиров!

Э-эээээээ-й!

Ни Хренов, ни Вампиров меня не заметили.

Зато неожиданно приметила злостная чайка. Какая-то рябая и клочковатая, с каменным лицом, она накинулась на меня и стала терзать мою печень.

Я врезал ей под ребра. Кувыркаясь, чайка отпала в океан.

На крик чайки из окна высунулся Суер-Выер.

– Ну ты чего там?
– спросил он.
– Завис, что ли?

– Так точно, уважаемый сэр, завис.

– Да ты лезь наверх.

– Ступеньки вываливаются, сэр, из окна.

– Какие ступеньки?

– Да вот эти, сэр, на которых я стою.

– А ты что, разве на ступеньках стоишь?

– Как же так, сэр, вы же сами мне их выбросили.

– Я выбросил? Ничего я не выбрасывал.

– А на чем же я тогда повис?

– Сам не понимаю, - сказал Суер, приглядываясь.
– Ты и вправду на чем-то висишь, а что это такое? Не пойму. Клевер, что ли?

– Какой еще к черту клевер? Это веревочная лестница!

– Да?
– удивился Суер.
– Странно. Очень уж похоже на клевер.

– Дорогой сэр!
– взмолился я.
– Положение отчаянное. Погибаю над бездной. Протяните мне чего-нибудь, руку какую-нибудь или буксирный канат.

– Чего ты на этот клевер залез, никак не пойму. А помочь-то я тебе никак не могу. Дело в том, что я нахожусь в четвертом измерении, а ты все еще в третьем. Я до тебя, извини, даже доплюнуть не могу. Измерения разные.

– Но вы хоть попробуйте, сэр!

– Ну, из измерения в измерение плевать я, конечно, не стану. Попробую бросить тебе персик.