Их разлука на протяжении пяти лет была ужасной. Воссоединившись в двадцать лет, они путешествовали по стране, дрались, спаривались с женщинами и больше узнавали друг о друге.

На территории Сискийоу Бен стал подрядчиком и открыл свой строительный бизнес. Строительство и реконструкция домов стало исполнением его мечты.

Райдер предпочитал небольшие проекты: деревообработку внутри дома, изготовление мебели, каминных полок, перил. Он был учеником у мастера — ремесленника — и добавил к этому уроки бухгалтерского учета для развлечения. Ей — Богу, развлечения?

Но они оба были счастливы… по крайней мере, так думал Бен.

Однако откровение, что из — за него при родах умерла его мать, сбило его с толку. А потом Райдер бросил все и уехал с Женевьевой. Страдающий и одинокий, Бен вырвал корни и отправился на север, чтобы начать все сначала в Колд — Крике.

Он был обижен сильнее, чем предполагал.

Бен отрицательно покачал головой. Клянусь шкурой и копытами Херне, он был идиотом, цепляющимся за старую боль, как ребенок.

— Извини, брат. — Он почесал плечо о грубый коврик, который прибил к одной из стен. — Я принимаю твое предложение. Спасибо.

Райдер на секунду закрыл глаза и глубоко вздохнул. Его глубокий, словно из пещеры, голос, звучал неровно.

— Мне тоже очень жаль. Когда ты сказал, что не станешь спутником жизни, я не мог понять, как мужчина может жить без женщины. Но уходя, я причинил тебе боль, которую причинять никогда не хотел.

Да, так оно и было. Но морщины на лице Райдера выдавали не меньшую боль. И решение Бена никогда не вступать в брак повлияло на них обоих. Это следовало обсудить.

— Мы оба облажались.

Уголок рта Райдера приподнялся.

— Я скучал по работе с тобой.

— Я тоже. — Бен задал вопрос, вокруг которого они все время крутились. — Это временно или ты собираешься остаться?

Райдер встретился с ним взглядом.

— Я хочу остаться. Я хочу, чтобы у Минетты была семья.

Что ж. Семья — это хорошее слово. Прекрасное слово.

— Я тоже этого хочу. — Он сделал паузу. — А Женевьева?

Райдер колебался.

— Очевидно, ей был безразличен детеныш. Но… она оставила Минетту. Я не знаю, почему и что она теперь будет делать.

Бен не был удивлен, что Женевьева оказалась никудышной матерью. Уход за детенышем отнимет у нее много времени. Надеюсь, она посчитает утрату Минетты победой, потому что мысль остаться без детеныша казалась ему невыносимой.

— С милостью Матери она будет держаться подальше.

— Да. — Райдер потер подбородок костяшками пальцев — типичная кошачья причуда. Неужели все кошки сами поглаживают себя, когда чувствуют неловкость?

Бен подавил улыбку. Как в старые добрые времена.

Осмотрев комнату, Райдер выпрямился.

— Здесь не хватит места для нас обоих. Есть еще что — нибудь? Тебе также нужен шкаф для хранения документов чертовски большого размера. — Его взгляд задержался на древнем компьютере, том самом, который он купил для Бена шесть лет назад. Он недоверчиво фыркнул. — И модернизация оборудования.

— Чувствую, ты будешь той еще занозой в заднице. — Бен даже не пытался скрыть ухмылку.

Эмма добралась до большой комнаты сама. Достижение. К несчастью, сейчас ей было так больно, что ее чуть не стошнило. Боль и тошнота, безусловно, разбили чувство победы вдребезги. Тот еще способ наслаждаться воскресеньем!

Пока она неподвижно сидела на диване, пульсирующая боль в ноге начала утихать. Наконец-то.

После того, как мужчины провели весь день, устанавливая оборудование Райдера в магазине на заднем дворе, Бен повел Минетту в городской парк, а Райдер отправился в таверну.

Разве могла она устоять перед возможностью проверить собственную подвижность? Время было самое подходящее. Она находилась в доме Бена уже неделю, не делая ничего полезного и отнимая у него время, хотя он никогда не показывал, что недоволен ее присутствием.

Однако Райдер… несмотря на его вежливость, у нее не сложилось впечатления, что она ему нравится. Или он доверяет ей.

Она не могла оставаться беспомощной.

Когда боль в ноге немного утихла, она начала привыкать к тишине дома.

Медведь — оборотень сотворил для себя чудо — пещеру. Дубовый пол в большой комнате был покрыт ковром цвета красного дерева. Над камином из кремового мрамора висела картина с изображением горного заката. Высокие зонтичные растения в бронзовых кашпо высотой до бедер стояли рядом с заполненными, встроенными книжными полками.