Он не понимал реакции ее клана, и все же… опять же, он был прав. Она вела себя как трусиха, убегая вместо того, чтобы выстоять. Сумеет ли она показать этой территории, что ей есть что предложить?

— Ты застряла здесь на некоторое время, медвежонок. Не беспокойся по поводу спален. Мы с этим разобрались, — сказал Бен. — Но пока ты здесь, ты можешь разобраться с этим — чем бы это ни было — и двигаться дальше. — Он устремил на нее бескомпромиссный взгляд.

Когда она кивнула, ее охватило чувство вины иного рода. Она доставила ему хлопот, ударила его, отняла у него время. Какая досадная расплата за его великодушие!

— Мне очень жаль, Бен, — тихо сказала она. — Я больше не буду пытаться бежать, по крайней мере, пока не научусь делать это на четырех лапах.

Его лицо смягчилось.

— Вот это хороший медвежонок.

Хороший медвежонок. Те же самые слова, которые использовал мастер бард.

Когда она улыбнулась этому воспоминанию, выражение глаз Бена изменилось на… на что — то такое, чего она не совсем понимала. А потом она поняла. Это был ленивый взгляд самца на самку.

Он провел костяшками пальцев по ее щеке.

С его сдержанной лаской и горячим взглядом она вдруг слишком остро осознала свое обнаженное состояние. О том, как простыня изгибалась, прикрывая ее груди. О его силе, когда он дернул ее обратно на кровать, несмотря на ее удары кулаками. О тепле его пальцев на ее лице и суровой линии подбородка.

Его голова наклонилась, и очень осторожным движением он поцеловал ее в запястье. Его твердые губы были теплыми.

Она вздрогнула.

От его медленной улыбки на щеке появилась складка.

— Поскольку целитель сказал, что с завтрашнего дня ты сможешь покидать эту комнату, я приглашаю тебя утром на завтрак.

Когда он вышел из комнаты, она понюхала свое запястье, зная, что он, должно быть, учуял — аромат женского интереса.

Ох, это было плохо. Очень плохо.

***

Внизу, в большой комнате, Райдер сидел на мягком стуле и рылся в сумке Минетты.

— Вот, котенок. Ты хочешь, поиграть с этим? — Он разбросал несколько блоков перед ней.

Бен скоро спустится вниз. Это будет самое время, чтобы поднять вопрос о том, возможно ли, что гостья была здоровее, чем она показывала.

Конечно, он мог ошибаться.

Но, клянусь Богом, если все, что ей нужно, — это статус Бена и его деньги, ей лучше передумать. Райдер слишком хорошо знал, как больно быть использованным, и он не допустит, чтобы Бену причинили боль.

На темно — красном коврике Минетта отложила свою любимую плюшевую кошку в сторону и подняла отшлифованные кусочки дерева… одной рукой. Большой палец другой руки она держала во рту.

У него заныло сердце. За последнюю неделю она добилась прогресса, почти перестала вздрагивать при каждом его движении и начала играть, пусть и тихо. Но встреча с новыми людьми и местами отбросила ее назад. Бедный маленький детеныш.

Будь проклята Женевьева за то, что не послала ему весточку о Минетте. Будь он проклят за то, что избегал Территории Дешутов. За то, что не нашел свою дочь раньше. За то, что у нее не было стабильной семьи, в которую она могла бы войти.

— Прости меня, милая. — прошептал он.

— Ты со мной разговариваешь? — сказал Бен с порога.

Райдер вздрогнул.

— Гребаный гризли. Как ты умудряешься ходить настолько бесшумно?

— Талант. Тренировка. — Бен со вздохом опустился на Г — образную секцию дивана.

— Проблемы?

— Я сказал Эмме, что у меня только две спальни, и она разволновалась, что заняла одну из них. И попыталась уйти, хотя едва держалась на ногах.

Неужели Бен ей поверил? Одним из самых эффективных трюков Женевьевы было разразиться слезами и выглядеть беспомощной.

— Она плакала? И, будучи слишком слабой, для самостоятельных передвижений, ждала тебя… чтобы ты мог сказать ей не уходить, верно?

— Не совсем. Ты стал циничным, кот. — Бен показал свои окровавленные руки. — Она была так полна решимости одеться, что разорвала свою рану.

О, черт. Этот запах определенно принадлежал ей. У нее была рана, а не болезнь. Почему он решил, что она притворяется больной? Почему не спросил?

Потому что Женевьева дергала его к себе всякий раз, когда разыгрывала карту с болезнью.